Только они сели в салон, как у Дмитрия зазвонил мобильный. Он бросил взгляд на экран и ...
Только они сели в салон, как у Дмитрия зазвонил мобильный. Он бросил взгляд на экран и улыбнулся: — Да, Юль, слушаю. Да, освободился только что. Ты всё закончила? Молодец. Слушай, мне сейчас на завод надо, там авария в третьем цеху, кабель перебило, Олег меня отвезет и будет свободен, заедет за тобой и отвезет домой. Давай, целую. Шеф нажал отбой и обратился к водителю: — Олег, слышал? Меня на работу, я на заводе до ночи застряну, потом за Юлей, отвезешь её в поселок и свободен до завтра. — Понял, Дмитрий Витальевич, — Олег коротко кивнул, и внутри у него горячим, злым толчком ухнуло сердце. Час пробил. Через двадцать минут Юля уже садилась в машину. Когда она захлопнула дверь, Олег заметил, что её пальцы в лайковых перчатках мелко дрожат. Они выехали из центра, миновали серые промышленные окраины и выкатились на загородный тракт. Мартовское шоссе было абсолютно пустым — серая, унылая полоса асфальта, зажатая между грязными сугробами и заснеженными соснами. В салоне стояла оглушительная, плотная тишина, нарушаемая только тихим шелестом шин по насту. Юля смотрела в боковое окно, сжав зубы, стараясь даже не дышать в сторону зеркала заднего вида. Примерно на середине пути, где трасса делала глухой изгиб мимо заброшенного карьера, Олег резко, без предупреждения вывернул руль вправо. Седан тяжело пробил колесами рыхлый снег на обочине и замер у самой кромки леса. Олег вырубил зажигание. Мотор заглох, и салон мгновенно накрыла гулкая, опасная тишина пустого шоссе. Юля вздрогнула, рванулась вперед, вцепляясь пальцами в спинку переднего сиденья: — Олег… ты чего? Что-то с машиной? Зачем мы встали? Заводи сейчас же! Олег ничего не ответил. Он молча отстегнул ремень безопасности, открыл водительскую дверь, вышел на морозный воздух и тут же открыл заднюю дверь, шагнув внутрь салона. Юля испуганно вжалась в противоположный угол дивана, подтягивая к себе полы шубы, но бежать ей было некуда. Олег сел рядом, захлопнул дверь и рванулся к ней всем своим тяжелым, монолитным корпусом, намертво блокируя её в этом тесном пространстве.