В день отъезда погода, наконец, прояснилась, апрельское солнце припекало сквозь чистое ...
В день отъезда погода, наконец, прояснилась, апрельское солнце припекало сквозь чистое лобовое стекло его старого личного седана. Анна Фёдоровна сидела на переднем пассажирском сиденье, закутавшись в свой неизменный серый платок. Дорога до здравницы была долгой, пригородное шоссе петляло между сосновыми перелесками. Первую половину пути они ехали в молчании. Но у самого подъезда к санаторному парку, когда впереди уже показались белые корпуса, Анна Фёдоровна повернула голову и внимательно посмотрела на профиль сына. — Ну вот почти и приехали, сын, — тихо, со своей привычной прерывистой одышкой заговорила она, протягивая сухую руку и накрывая его пальцы на рычаге коробки передач. — Спасибо тебе за путевку. Дорого, небось, обошлась? — Нормально, мам. Главное — лечись, отдыхай, ни о чём не думай, — Олег ответил коротко, не отрывая взгляда от дороги. — Как же не думать, сын? — Анна Фёдоровна вздохнула, и её пальцы сильнее сжали его ладонь. В её негромком голосе сейчас не было прежней субботней ярости, осталась только горькая, усталая материнская забота. — Я ведь там, на больничной койке, когда под капельницами лежала, только об одном боге молила. Чтобы разум тебе вернул. Вера ведь мне звонит каждый день, отчитывается, как у вас дела. Хорошая она у тебя, заботливая. Живот уже округлился, заметно стало. Ты ведь скоро отцом станешь, Олежка. Олег промолчал, чувствуя, как внутри снова завернулся тугой, тяжелый узел. — Ребенок — это ведь не просто строчка в блокноте, — продолжала мать, ловя каждое его движение. — Это живая душа, твоя кровь. Сын у тебя будет, наследник, о котором ты отцу все уши прожужжал. Ты остепенись, Олег. Посмотри на Веру, она ведь ради тебя из кожи вон лезет. Выкинь ты из головы эту директорскую женщину. Юлии Николаевне поиграть захотелось, у богатых свои причуды, а нам, простым людям, в их игры лезть — только жизни ломать. Подумай о сыне, Олег. Ему отец нужен будет, честный, настоящий мужик, а не беглец. Не ломай жизнь мальчику, который еще на свет не родился. Олег плавно затормозил у главного входа в санаторий, заглушил мотор и повернулся к матери. Лицо его снова превратилось в неподвижную, серую маску. — Я всё помню, мам. Всё нормально будет, не переживай, — тихо произнес он, заставляя голос звучать ровно и убедительно. — Иди оформляйся, я вещи из багажника достану. Анна Фёдоровна горько покачала, едва заметно головой, понимая, что её слова снова уперлись в глухую стену его упрямства. Она медленно вышла из машины. Олег достал её небольшую дорожную сумку, проводил её до дверей регистратуры и поехал обратно в город. Апрельское солнце заливало трассу ярким светом, в однушке его ждала беременная Вера с готовым обедом, но Олег, сжимая пальцы на руле, отчетливо понимал: это затишье было обманчивым. Месяц разлуки с Юлей не выжег из его головы её холодный разворот у капота. Охотничий азарт никуда не делся, он просто затаился, выжидая своего часа, и Олег знал, что первая же совместная поездка в мае сорвет этот фальшивый замок с их общей тайны. Продолжение