С этого дня их тайные встречи возобновились, но стали намного опаснее. В старой гостини...
С этого дня их тайные встречи возобновились, но стали намного опаснее. В старой гостинице у переезда сонная администраторша и коридорные уже слишком хорошо знали в лицо хмурого водителя и хозяйку в дорогой одежде. Оставаться здесь дальше было безумием, в любой момент кто-то мог шепнуть Дмитрию или отцу Олега. Им пришлось сменить место, найти другой глухой мотель на самом выезде из города, затерянный среди автосервисов и складов, где персонал за крупные купюры не задавал вопросов и не смотрел в паспорта. А Дмитрий в это время продолжал жить в слепой зоне собственного торжества. Он вел себя как образцовый будущий отец. Каждую неделю он лично возил жену в элитный медицинский центр, парковал машину у крыльца и бережно, словно хрустальную вазу, вел Юлю под руку по коридорам. Дмитрий подолгу сидел в кабинете лечащего врача, настойчиво и дотошно выспрашивая у подкупленной женщины в белом халате все детали. — Скажите, доктор, а как именно прошла подсадка? — Дмитрий волновался, крутил в руках дорогие очки, заглядывая врачу в лицо. — Всё ли надежно зафиксировалось? У Юли ведь были две неудачные попытки, я места себе не нахожу. Может, ей лечь на сохранение? Какие витамины нужны? Деньги не проблема, вы же знаете, выпишите самое лучшее. Пожилая врачиха, пряча глаза за стеклами очков и подсознательно помня о толстом конверте в ящике стола, уверенно кивала, листая фиктивную карту: — Ну что вы, Дмитрий Витальевич, успокойтесь. Всё прошло идеально, эмбрион прижился отлично, показатели в абсолютной норме. Вашей супруге нужен покой, свежий воздух и полноценное питание. Никаких стрессов. На сохранение ложиться не нужно, организм справляется сам, ЭКО в этот раз сработало безупречно. Бог троицу любит, вы же сами говорили. Дмитрий удовлетворенно выдыхал, благодарил врача, крепко жал ей руку и выходил в коридор, где его ждала бледная, затихшая Юля. Он обнимал её за плечи, уверял, что теперь всё будет хорошо, и Юля из последних сил выдавливала фальшивую улыбку, кожей чувствуя, как глубоко она увязла в этой паутине лжи. Беременность протекала спокойно и размеренно. К декабрю, когда город завалило первыми тяжелыми снегопадами, живот Юли под свободными свитерами и зимним пальто стал заметно округляться. Дмитрий не позволял ей поднимать ничего тяжелее дамской сумочки, сам привозил ей редкие фрукты и часами обсуждал, как они переоборудуют одну из гостевых комнат под детскую. Юля слушала его, кивала, но по ночам её продолжало лихорадочно трясти. Каждое утро, выходя на крыльцо особняка, она встречалась взглядом с Олегом. Водитель неизменно стоял у капота седана, застегнув куртку, и его тяжелый взгляд был прикован исключительно к её округлившемуся животу. В этом взгляде не было веры в чудо ЭКО. Олег молчал, исправно открывал перед ней дверь, но Юля отчетливо понимала: Олег просто выжидает время. Счетчик был запущен. В квартире Веры подрастал его сын, а здесь, в золотой клетке шефа, медленно набирала силу его дочь. И этот мартовский, осенний узел теперь стягивался на четверых с такой страшной силой, что первый же сбой в их тайных маршрутах грозил обернуться полным, безжалостным крахом, в котором пострадают все без исключения. Грех старших уже пускал свои корни, закладывая страшное, кровное проклятие на будущее этих двух еще не выросших детей. Продолжение