Глава 31.
Глава 31. Новость о третьем ЭКО Юлия Николаевна и Дмитрий Витальевич держали в строжайшем секрете. Муж суеверно хранил молчание, категорически запретив жене делиться этой новостью даже с близкими подругами. Они слишком долго, мучительно ждали этого чуда, пережили две неудачные попытки, и теперь Дмитрий до смерти боялся просто сглазить свое счастье. На заводе и в управлении никто ничего не знал, рабочий день шефа шел в обычном, деловом режиме, и Дмитрий лишь глубже уходил в дела, бережно охраняя свой притихший семейный тыл. В эту выверенную медицинскую сказку верил он сам. Верили все, кроме Олега. Его заматерелое уличной жизнью чутье, то самое животное шестое чувство, которое не раз спасало его на ринге, сейчас глухо, но отчетливо транслировало одну-единственную мысль: это его ребенок. Олег прекрасно помнил тот яростный срыв в обшарпанном номере тридцать два, когда Вера уезжала на скорой в роддом. Временная шкала в его голове сходилась идеально. Но Юля вела себя слишком хладнокровно. Каждый раз, садясь в машину, она смотрела мимо него с таким каменным, безупречным равнодушием, что Олег поневоле начинал сомневаться в собственных догадках. Наглый обман казался слишком масштабным даже для такой женщины. Выследить её в одиночестве удалось лишь к концу ноября. Дмитрий застрял на затяжном совещании, а Юле понадобилось срочно забрать новые каталоги из багетной мастерской. Олег пригнал служебный седан, молча дождался, пока она выйдет из дверей с тяжелой папкой, и вместо поселка резко вывернул руль в сторону окружного тракта. Юля вздрогнула, когда за окном замелькали знакомые серые заборы промзоны, но промолчала. Лишь когда машина затормозила у покосившегося шлагбаума всё той же захудалой гостиницы у переезда, она повернулась к нему, сжав губы: — Олег, разворачивайся. Не положено мне сейчас. Нельзя. Врач строгий режим прописал после подсадки. Нам ребенка беречь надо. Олег заглушил мотор, медленно повернулся к ней и посмотрел прямо в упор своими тяжелыми глазами. На его жестком, хмуром лице блуждала злая ухмылка. Он не поверил ей ни на секунду. — Не положено? — хрипло переспросил он, перелезая на заднее сиденье и намертво блокируя её в углу кожаного дивана. — Ты мне эти басни из клиники не пой.. У меня Вера месяц назад родила. Я этот круг от и до знаю. Ей врач четко сказал, что если всё в порядке, то всё можно. Значит, и тебе можно. Не ври мне. Чей это малый под сердцем? Мой? Юля не отвела взгляды. На кону стоял весь её мир, и страх заставил её выдать предельную, ледяную твердость. Она посмотрела в его глаза и сухо, почти брезгливо ответила: — С ума не сходи, Олег. Ты водитель, вот и крути баранку. Малыш — Димкин. Это наше чудо, которого мы пять лет ждали. А твоё дело — Веру свою в квартире нянчить да сыну бутылочки мыть. Руки убери, мне ехать надо. Эта её ледяная, абсолютная уверенность на мгновение сбила Олега с толку. Он отстранился, шумно выдохнул, но отступать не собирался. В тот день они всё равно остались в номере тридцать два, ломая остатки Юлиного сопротивления под грохот проходящих товарных составов за окном.