лава 6.
лава 6. Секретарша в приемной заведующего отделением патологии новорожденных посмотрела на Ольгу поверх очков со смесью удивления и дежурной вежливости. Ольга стояла перед ней — бледная, с распущенными волосами, в наспех завязанном больничном халате, но с таким пронзительным, горящим взглядом синих глаз, что отмахнуться от неё было невозможно. — Девушка, я же вам говорю, Савелия Петровича сейчас нет на месте, — вздохнула секретарь, постукивая ногтями по клавиатуре. — Его срочно вызвали в министерство на какую-то экстренную коллегию. До конца дня он точно не вернется. И завтра с утра у него сложная пятичасовая операция. Приходите после обеда, часам к трем. Назначу вам время. — Хорошо. Запишите меня на три, — тихо, но отчетливо произнесла Ольга. Она развернулась и медленно пошла обратно в свое кардиологическое отделение. Эта неожиданная заминка сначала показалась ей ударом под дых — она ведь шла сжигать мосты, готовая пробивать стены лбом прямо сейчас, пока в ушах еще звенел прокуренный, надежный голос отца. Но, вернувшись в свою палату и присев на край кровати, Ольга вдруг поняла: судьба подарила ей целые сутки. Двадцать четыре часа тишины, которые были ей необходимы. Не для того, чтобы передумать — нет, внутри Ольги титановый стержень уже встал на свое место намертво. Эти сутки нужны были ей, чтобы перевести безумный зов сердца на понятный ей язык строгой логики и точных расчетов. Ольга была экономистом до мозга костей. Она знала, что любые, даже самые святые порывы души разбиваются о суровый быт, если они не подкреплены твердым фундаментом. А фундамент сейчас трещал по швам. День угас стремительно, затянув больничные окна сизыми московскими сумерками. В палате кардиологии рано выключили свет — пациенткам нужен был покой. Соседки быстро заснули, и комната наполнилась их мерным, тихим сапом. Но для Ольги началась главная, самая длинная ночь в её жизни. Она лежала на спине, уставившись в бледный квадрат потолка, освещенный далеким уличным фонарем, а в её голове, словно на экране компьютера, замелькали бесконечные столбцы цифр, графиков и балансовых таблиц. «Итак, включай мозги, Ольга Петровна, — мысленно приказала она себе, крепко сжимая кулаки под одеялом. — Давай считать. Эмоции в сторону. Только голые факты». Первым и самым тяжелым пунктом шла ипотека. Квартира, её светлая, выстраданная двухкомнатная крепость в спальном районе Москвы, требовала ежемесячного и безоговорочного взноса. Банку плевать на сирот, пороки сердца и материнские чувства — если не заплатить вовремя, жилье просто отберут. Сумма была приличной, съедающей почти половину её нынешней зарплаты ведущего экономиста. Второй пункт — работа. Ольга прекрасно понимала, что уйти в полноценный декретный отпуск она не имеет права. Никакие государственные пособия по уходу за ребенком, даже со всеми надбавками по инвалидности, не покроют и трети её обязательных расходов. Значит, вариант один — возвращаться в офис как можно скорее. Благо Аркадий Павлович её ценит, а специфику её работы с бюджетами и аудитом вполне можно частично перенести на дом, в ночные часы. Но днем ей придется быть в компании, на совещаниях, на защите проектов. Из второго пункта неизбежно вырастал третий, самый болезненный — няня. Обычная женщина с улицы здесь не подошла бы. Даше — Ольга поймала себя на том, что уже мысленно называет девочку этим именем — Даше нужен был не просто присмотр. Ей потребуется профессиональная медицинская няня, человек с дипломом медсестры, который умеет обращаться с зондами, следить за показателями дыхания, вовремя вводить лекарства и не упадет в обморок, если у ребенка начнется приступ гипоксемии. В Москве услуги такого специалиста стоили астрономических денег. Ольга прикинула примерную цифру в уме, и её сердце на секунду пропустило удар, отозвавшись знакомой глухой болью в груди. Зарплаты ведущего экономиста крупной строительной компании едва-едва хватало впритык