ждое слово Елены Владимировны отливалось в гранит. Это была жесткая, но абсолютно неопр...
ждое слово Елены Владимировны отливалось в гранит. Это была жесткая, но абсолютно неопровержимая логика. До этого Ольга думала только о том, как спасти кроху, совершенно забыв о себе. Теперь же всё встало на свои места. — Да, — тихо, но с абсолютной, звенящей твердостью выдохнула Ольга. — Я вас услышала, Елена Владимировна. Обещаю. Я буду беречь себя. Каждую секунду. Потому что мое сердце теперь принадлежит ей. — Вот и чудно, — взгляд кардиолога мгновенно потеплел. Она вернулась за стол, размашисто поставила подпись на бланке выписки и протянула документ Ольге. — Идите. И пусть Бог вам поможет. Через час Ольга уже ехала в такси по заснеженной, шумной Москве. Когда она открыла дверь своей просторной квартиры, её встретила идеальная, звенящая тишина. Но теперь этот стерильный порядок больше не казался Ольге символом одиночества. Это был операционный штаб её будущей главной битвы. Она сняла пиджак и первым делом достала телефон. Нужно было обустраивать дом к приезду Даши, до которого оставалось всего несколько дней.