Глава 41.
Глава 41. Лето катилось к концу, засыпая столичные скверы первыми сухими листьями. Наступили последние дни августа. Прошел почти год с тех пор, как Соня улетела в Пекин. Кирилл за это время заметно изменился: окончил технический колледж, устроился на работу на оборонный завод и успешно сдал летние экзамены, поступив на вечернее отделение института. Он стал еще более молчаливым и жестким. Помня мудрые слова матери, парень упрямо и терпеливо ждал возвращения своей Дюймовочки, мысленно отсчитывая дни. Он был уверен, что третий курс Соня начнет уже в России, в своем родном московском университете. Но в один из душных августовских вечеров всё рухнуло. Олег вернулся со смены хмурый, молча разулся в тесной прихожей и, проходя в комнату, бросил кожаную куртку на стул. Кирилл сидел за столом, листая новости в телефоне. Олег тяжело вздохнул, подошел к открытому окну и, не поворачивая головы, глухо произнес: — Дмитрий Витальевич сегодня билеты из Китая аннулировал. На новые бланки поменял. На самый конец декабря. Кирилл резко поднял голову, и его взгляд мгновенно потемнел: — В смысле? Зачем? Она же через неделю прилететь должна. — Стажировку им продлили, — Олег достал сигарету, но зажигать не стал, просто крутил её в узловатых пальцах. — Университет оставил её и этого Филиппа еще на полгода. Новый учебный год у Сони опять будет в Китае. Дома она окажется только к Новому году. Шеф сам сегодня светился весь, когда бумаги переоформлял. В комнате повисла тяжелая, давящая тишина. Кирилл ничего не ответил, но его челюсти сжались с такой силой, что на щеках заходили желваки. Внутри него всё клокотало от злой, яростной обиды. А в элитном подмосковном особняке Юля в этот вечер действительно была рада больше всех. Узнав от мужа, что её прошлогодняя интрига в деканате дала такой мощный результат, она наконец-то вздохнула с полным облегчением. Женщина праздновала триумф: еще шесть месяцев разлуки, еще один семестр вдали от Москвы, в одном общежитии с респектабельным, умным Филиппом. Время работало на неё, и Юля верила, что этот затянувшийся пекинский узел окончательно задушит детскую привязанность её дочери. Кирилл был вне себя. На следующий день после разговора с отцом он шел со смены к метро, тупо глядя под ноги. И надо же было такому случиться, что прямо у стеклянных дверей подземки он нос к носу столкнулся с Катей — бывшей одноклассницей Сони по гимназии. Катя стояла у входа, прячась от палящего августовского солнца, и при виде Кирилла удивленно вскинула брови. — О, Кир, привет! — звонко заговорила она, поправляя сумку. — А ты чего такой хмурый? Из-за Соньки, да? Знаешь уже новости? — Знаю, — коротко, хрипло обронил Кирилл, останавливаясь рядом. — Отец сказал, что их еще на полгода там оставили. Новый учебный год опять в Китае. — Ну да, стажировку продлили, они же там лучшие на потоке! — Катя снисходительно улыбнулась, глядя на его простую рабочую одежду. — Ладно, Кир, ты не переживай так. Что на Соньке свет клином сошелся, что ли? Девчонок вокруг мало? Слушай, приходи к нам осенью на наш студенческий вечер, там столько красавиц будет из нашего универа, глаза разбегутся. Забудешь сразу свои страдания. Кирилл упрямо наклонил голову, и его голос прозвучал жестко, по-мужски: — Да нет. Я уж Соню подожду. Сколько надо, столько и буду ждать. Катя укоризненно покачала головой, и в её глазах мелькнула ехидная, чисто девичья жалость: — Ну и дурак ты, Кирилл. Вот честно — дурак. Она тебя там совсем не ждет, у неё жизнь бьет ключом. Кирилл даже не шелохнулся, только взгляд его стал совсем ледяным.