Глава 14.
Глава 14. Ольга стояла у стола, и мир вокруг нее стремительно терял очертания. Мобильный телефон в руке казался раскаленным куском железа, он продолжал неистово вибрировать, но пальцы стали абсолютно чужими, деревянными. Она смотрела на светящийся экран с именем няни и с ужасом понимала, что просто не может нажать на эту зеленую кнопку ответа. Страх перед тем, что она может услышать в следующую секунду, парализовал её волю. В ушах набатом стучала кровь, заглушая все звуки офиса. Начальник экономического отдела, Аркадий Павлович, мгновенно оценив обстановку, шагнул к ней. Он мягко, но решительно забрал телефон из её трясущейся ладони и другой рукой тяжело опустил её плечи обратно в глубокое офисное кресло. — Сядь, Оля, сядь... — глухо, но непреклонно скомандовал он. — Я сам поговорю. Ольга покорно, словно сломанная кукла, кивнула и опустилась в кресло, вжавшись спиной в кожаную обивку. Она зажмурилась, сжав кулаки так, что ногти больно вонзились в ладони. Весь её титановый стержень, вся броня Снежной королевы сейчас рассыпались в прах. Она превратилась в одну сплошную, оголенную рану. Аркадий Павлович поднес телефон к своему уху, нажал на кнопку ответа и громогласно, но с заметным волнением произнес в динамик: — Алло! Антонина Ивановна? Да, это Аркадий Павлович. Ольга Петровна рядом, со мной она. Руки у неё... в общем, я за неё слушаю. Докладывайте. Операция кончилась? Как девчушка? В кабинете воцарилась такая звенящая, мертвая тишина, что Ольга слышала, как за окном высотки скрежещут тормоза проезжающих машин. Она ловила каждое изменение на лице своего начальника. Аркадий Павлович хмурился, его густые брови сходились на переносице, он тяжело сопел, молча слушая быструю, сбивчивую речь няни на другом конце провода. Для Ольги эти секунды тянулись как мучительные световые годы. - «Господи, только живи... только дыши... — как заклинание, крутилось в её голове. Наконец, лицо Аркадия Павловича дрогнуло, морщины на лбу разгладились, и он шумно, со свистом выдохнул, словно сбросил с плеч стокилограммовый мешок. — Понял... понял тебя, Ивановна, — его баритон потеплел, вернув привычную уверенную мощь. — Главное сделано. Ковалев — мужик, глыба. Всё, давай, карауль там. Мы сейчас выезжаем. Ждите. Он нажал отбой, повернулся к Ольге и широко, облегченно улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони внезапно выступивший на лбу пот. — Жива, Олечка! — громко произнес он, впервые назвав её так же тепло, как звал отец. — Слышишь меня? Жива твоя Дашка! Ковалев только что вышел из операционной. Сказал, дефекты перегородки ушили, артерию реконструировали. Сердце запустилось само, без сбоев. Операция прошла успешно. Ольга открыла глаза. Горячая, удушающая волна облегчения хлынула по венам, и у нее впервые за этот страшный день перехватило дыхание. Она не выдержала — закрыла лицо руками и беззвучно, судорожно разрыдалась. Это были не слезы боли, а слезы невероятного, спасительного очищения. Семь часов ледяного ада остались позади. Её маленькая девочка выдержала этот главный экзамен. — Так, отставить сырость на рабочем месте! — притворно строго прикрикнул Аркадий Павлович, хотя у самого в уголках глаз блестели слезинки. Он быстро достал из шкафа её пальто и сумку. — Антонина Ивановна сказала, что Дашу сейчас переводят в реанимацию. Она под наркозом на аппаратах, посещения запрещены до завтрашнего утра. Но Ковалев разрешил тебе приехать, чтобы подписать документы и поговорить с ним лично. Давай, собирайся. Мой водитель на служебной машине уже внизу ждет, долетите с мигалками.