Глава 46.
Глава 46. Июльский вечер медленно опускался на окраину столицы, принося с собой долгожданную прохладу, но в маленькой двухкомнатной квартире Анатолия Степановича было душно. Напоив ребят чаем с сушками, отпустил отдыхать, сказав Кириллу, где взять чистое белье. Соня сидела на краю узкой деревянной кровати, тупо глядя на пожелтевшие обои в цветочек и старый ковер на стене. После огромного подмосковного особняка, просторных залов и того демонстративного богатства, в котором она выросла, этот скромный панельный быт оглушил её. Но обида на мать была сильнее страха перед бедностью. Она плотнее прижалась к широкому плечу Кирилла, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. А в другой, маленькой однокомнатной квартире, места себе не находила Вера. Время близилось к полуночи. Олег давно спал после работы тут же, на разложенном диване, а она всё сидела, вглядываясь в пустой, залитый лунным светом двор. Кирилл никогда не задерживался так поздно без предупреждения. В их общем маленьком пространстве его отсутствие ощущалось особенно остро — пустующая раскладушка у стены казалась немым укором. Сердце матери глухо и тревожно билось в груди. Наконец, не выдержав давящей тишины, Вера взяла со стола телефон, тихо выскользнула в крохотный коридор и набрала номер сына. Кирилл ответил только с четвертого раза, и его голос в динамике прозвучал непривычно низко, глухо и весомо: — Да, мам. Слушаю тебя. — Ты где, сынок? — взволнованно, шепотом спросила Вера, прижимая трубку к уху и косясь на занавеску комнаты. — Уже полночь, я с ума схожу. Что случилось? Почему ты не дома? Кирилл на том конце провода на мгновение замолчал. Было слышно, как он тяжело вздохнул, а затем выдал короткую, оглушительную новость: — Мам, я у деда. Не жди меня. Мы с Соней сегодня поженились, штампы уже стоят в паспортах. Дедушка пустил нас жить к себе, так что мы теперь у него обустраиваемся. Нам больше некуда идти. У Веры от этих слов телефон едва не выскользнул из дрожащих пальцев. Земля ушла из-под ног. В голове завертелся безумный вихрь, но жесткий тон сына не оставлял места для расспросов. — Как поженились, Кир?.. — растерянно переспросила она, хватаясь за дверной косяк. — А Юля? А Дмитрий Витальевич? Они хоть знают? — Знают, — отрезал Кирилл, и в его голосе проступила суровая отцовская порода. — Юлия Николаевна устроила грандиозный скандал и выставила Соню из особняка, в чем была, прямо в её простом летнем платье. Сказала, чтобы ноги нашей там больше не было. Так что не ищи меня, мам. Мы теперь сами по себе жить будем. Сами, своим трудом. Отцу привет. Мне спать пора, завтра на смену рано вставать. Пока. После того как Кирилл положил телефон на старую тумбочку, в маленькой комнате Анатолия Степановича воцарилась глухая, тяжелая тишина. Молодые люди лежали рядом на узкой деревянной кровати, уставившись в побеленный потолок, по которому медленно ползли тени от ветвей деревьев за окном. В эту ночь они полностью, напрочь забыли о своей первой брачной ночи. Праздничное, трепетное чувство, которое они испытывали на крыльце ЗАГСа, было полностью выжжено и растоптано тем жутким, грязным скандалом в подмосковном особняке. Внутри у обоих осталась лишь звенящая пустота и растерянность. Соня повернулась набок, подтянула колени к груди и тихо, едва слышно заговорила в темноту, кусая губы: — Кир… Что мы теперь делать-то будем? Как жить дальше? Мама ведь не шутила, она никогда не простит. Она больше ничего не будет для меня делать, мы поженились без согласия родителей. Папа, наверное, не захочет ее опять расстравиать, побоится за ее здоровье. Что нам делать? Мы без денег, у нас вообще ничего нет.