Глава 45
Глава 45 Поскольку Юля очень долго не приходила в себя, перепуганный Дмитрий Витальевич вызвал скорую помощь. Минуты ожидания в прохладном холле особняка казались бесконечными. Соня тихо всхлипывала на коленях у дивана, а Кирилл молча стоял у стены, судорожно сжимая в руке ненужный свадебный букет белых роз. Вскоре во дворе зашуршали шины медицинской машины, и в дом быстро вошли врачи в синей форме. Они развернули свои бланки, измерили Юле давление, сделали кардиограмму и несколько необходимых уколов, и долго приводили её в чувство. Наконец, Юля медленно открыла глаза. Мир вокруг неё возвращался тяжелыми, рваными кусками. Врачи скорой помощи еще минут двадцать посидели в гостиной, внимательно посмотрели на её общее самочувствие, дали Дмитрию строгие рекомендации по поводу успокоительных лекарств и только после этого уехали. В просторной комнате воцарилась невыносимая тишина. Все члены семьи стояли вокруг дивана и молча смотрели на неё. Кирилл переминался с ноги на ногу с виноватым, хмурым взглядом. Соня сидела рядом, с красными от долгих слез глазами, судорожно ловя каждый вздох матери. Рядом на краю дивана сидел Дмитрий Витальевич, который преданно держал и ни на секунду не выпускал из своих ладоней холодную руку супруги. На его лице до сих пор читалось глубокое, тяжелое недоумение. Юля обвела комнату остановившимся, мертвым взглядом. Ледяной страх внутри неё окончательно трансформировался в глухую, яростную решимость. Шантаж Пекином провалился, но теперь, когда синие штампы ЗАГСа уже стояли в паспортах детей, у неё оставался единственный, самый жестокий способ спасти дочь от кровного греха. Она должна была выгнать Соню из этого дома навсегда, разрубить их связь топором собственной ненависти. Юля медленно отняла свою руку у мужа, с трудом села на диване и заговорила — тихо, но с такой леденящей, зловещей твердостью, что Соня поневоле вздрогнула: — Свадьбы никакой не будет. Слышите меня? Не будет. Хотите — живите так. Если отец решит все-таки эту свадьбу вам устроить, тратить деньги на рестораны и гостей, меня там не будет. Я не приду и даже не поздравлю вас. И в этом доме ноги вашей больше никогда не будет. Живите где хотите. Вы стали слишком взрослые, сами всё решили за нашей спиной, вот и живите теперь самостоятельно. А теперь пусть этот убирается отсюда. Немедленно. Юля указала дрожащим пальцем прямо на Кирилла. Соня потрясенно вскинула голову, не веря собственным ушам. Лицо её горело от стыда и обиды. Она сделала шаг к дивану, умоляюще протягивая руки к матери: — Мама, но что ты такое говоришь? Он мой муж! Мы любим друг друга, мы расписались! За что ты так с нами? — Муж? — Юля горько, фальшиво усмехнулась, и в её глазах зажегся отчаянный, злой огонь человека, который идет ва-банк ради спасения страшной тайны. — И что с того, что муж? Иди с ним, раз он тебе дороже всего на свете! Раз тебе он нужен, а родная семья, которая на тебя всю жизнь молилась, нет! Я тебя больше в этом доме не держу, Соня. Ни одной секунды. Я тебя вырастила, вынянчила, дала тебе всё самое лучшее — элитные школы, заграницу, Пекин, Англию! А тебя всё равно упрямо тянет вниз, к таким вот, как этот дворовый боец! Ну и живите теперь как хотите. На копейки его заводские живите. Вон отсюда! Оба! — Юля, прекрати! Что ты несешь, опомнись! — Дмитрий Витальевич попытался жестко перехватить жену за плечи, шокированный её нетипичной, площадной жестокостью, но Юля упрямо вырвалась, задыхаясь от леденящего страха и указывая на дверь. — Вон! — глухо, со страшным надрывом выкрикнула она, утыкаясь лицом в ладони. Такой дикой, сокрушительной пощечины от всегда сдержанной матери Соня перенести не смогла. Гордость и обида захлестнули её с головой. Развернувшись, девушка бросилась бежать, на ходу вытирая слезы. Кирилл, бледный и испуганный от разыгравшейся семейной драмы, швырнул свой так и не подаренный свадебный букет белых роз прямо на столик в прихожей. Забыв про эти цветы, ребята пулей вылетели из дома, оглушительно хлопнув тяжелой дубовой дверью особняка