.
. Они бежали по ухоженной дорожке поселка, пока не оказались за коваными воротами, на загородном шоссе. Июльский зной душил их, воздух плавился от жары, а Соня шла, обхватив себя руками за плечи, и её всю крупно трясло от пережитого позора. — Что мы теперь будем делать, Кир? — умоляюще спросила она, останавливаясь у обочины. — Нам ведь совершенно негде жить… Мама от нас отказалась, папа не хочет ее волновать. Куда нам идти? Кирилл остановился, бережно обнял её за плечи, прижимая к своему широкому, надежному плечу, и на его жестком лице появилась суровая, упрямая улыбка. — Почему негде, Сонь? — негромко, но весомо произнес он. — У деда Анатолия Степановича жить будем. Он меня давно звал, говорил, чтобы я в его квартиру перебирался, и тебя тоже звал, когда мы на общих праздниках виделись. Места нам хватит. Займем небольшую, отдельную комнату в его квартире и будем жить. Сами, своим трудом. Прорвемся, Сонь. Главное, что мы теперь вместе.