Ольга послушно, со священным трепетом натянула хрустящий одноразовый халат, поправила м...
Ольга послушно, со священным трепетом натянула хрустящий одноразовый халат, поправила маску на лице, наглухо спрятав волосы под шапочку, и шагнула за профессором в святая святых реанимационного крыла. В боксе интенсивной терапии царил всё тот же полумрак и тихий, размеренный писк электронных мониторов. Но когда Ольга подошла к четвертому месту, её сердце испуганно и сладостно екнуло. Прозрачный пластиковый купол медицинского кувеза, в котором Даша провела первые месяцы своей жизни, был убран. Девочка лежала на обычной, открытой реанимационной кроватке с невысокими бортиками. Из её носа больше не выходили страшные трубки ИВЛ — на лице осталась лишь легкая кислородная масочка. Даша медленно, тяжело просыпалась. Её крошечные пальчики на ручках робко перебирали край стерильной простыни. Ольга сделала глубокий вдох, усмиряя подступившие к глазам слезы, мягко наклонилась над кроваткой и тихо, невероятно ласково позвала: — Дашенька... Маленькая моя... Мама пришла. Я здесь, с тобой. Словно сквозь пелену тяжелого медицинского сна, этот родной, до боли знакомый голос мгновенно достиг детского сознания. Даша вздрогнула, её длинные пушистые ресницы дрогнули, и она медленно, с трудом открыла свои большие серые глаза. Она посмотрела прямо на Ольгу — глубоко, осознанно и как-то по-взрослому серьезно. И в этот самый миг на большом мониторе над кроваткой произошло настоящее чудо. Цифры пульса, до этого скакавшие и нестабильные после наркоза, вдруг начали плавно, ровно опускаться, застыв на идеальной отметке. А Даша, не сводя глаз с Ольгиного лица, сделала глубокий и совершенно свободный вдох. Её маленькая грудка высоко поднялась под тонкой распашонкой. Это был её первый в жизни полноценный, здоровый выдох и вдох, сделанный абсолютно исправным, отремонтированным сердцем. В этом дыхании больше не было хрипов, не было сиплого кошачьего писка. Маленький моторчик Даши работал безупречно, гоня по венам чистую, богатую кислородом кровь. Профессор Ковалев, стоявший рядом и внимательно следивший за показателями монитора, удовлетворенно улыбнулся в густые усы и тихо, с глубоким облегчением произнес: — Ну вот и всё, Ольга Петровна... Наша Дашка задышала. Сама. Ритм идеальный, сатурация девяносто восемь процентов. Первое домашнее задание выполнено на отлично. Высшие силы вас услышали. Теперь мы точно прорвемся. Ольга опустила руку на матрасик и осторожно вложила свой указательный палец в крохотную, теплую ладошку дочери. Даша мгновенно, изо всех своих младенческих сил, крепко обхватила его своими пальчиками, запечатывая их вечный, неразрывный союз. Ольга смотрела на свою дочь сквозь пелену счастливых слез и точно знала: этот первый здоровый вдох Даши — это начало их новой, долгой и абсолютно счастливой жизни, за которую они боролись и которую они заслужили. Продолжение