Няня истово перекрестилась, шумно выдохнула и капнула в чашку Ольги немного успокоитель...
Няня истово перекрестилась, шумно выдохнула и капнула в чашку Ольги немного успокоительных капель: — Ну вот и слава богу... Иди приляг, Олечка. Я посижу еще. Но этот покой длился недолго. Ровно в три часа ночи Ольга снова стояла у телефона, судорожно сжимая трубку. И снова уставший голос дежурного на посту кардиологии монотонно чеканил в динамик: «Без изменений, мамочка. Стабильно. Параметры ИВЛ штатные. Не переживайте». В пять утра — тот же звонок, те же сухие, короткие фразы, которые для Ольги были дороже всех сокровищ мира. Назад в прошлое, к своей ледяной броне Снежной королевы, Ольга больше не возвращалась. Эта ночь окончательно выжгла в ней остатки офисного прагматизма, превратив её в упрямую, готовую к любой борьбе мать. В половине восьмого утра служебная машина Аркадия Павловича уже ждала их у подъезда. Москва только просыпалась, окутанная нежным майским туманом, когда Ольга и Антонина Ивановна снова переступили порог института имени Бакулева. Ровно в девять часов утра двери реанимационного шлюза медленно открылись, и к ним вышел профессор Ковалев. Он выглядел заметно посвежевшим после короткого ночного отдыха, но в его глазах по-прежнему читалась строгая сосредоточенность. — Доброе утро, Ольга Петровна, — негромко произнес он, кивая двум женщинам. — Ну что, звонками моих дежурных врачей замучили? Знаю, знаю, мне доложили. Молодцы. Дашенька перенесла ночь отлично. Пару часов назад мы начали постепенно выводить её из медикаментозного сна и полностью отключили от аппарата ИВЛ. Дышит сама, новое русло справляется. Облачайтесь в стерильные халаты, маски, бахилы — и за мной. Только помните: никаких слез в боксе. Ей нужна ваша сила, а не ваша слабость.