Едва Кирилл и Соня тяжело зашагали по паркету, заходя в столовую, Юля тут же изменилась...
Едва Кирилл и Соня тяжело зашагали по паркету, заходя в столовую, Юля тут же изменилась в лице. Стоило ей увидеть бледное, искаженное гневом лицо дочери и хмурую фигуру Кирилла, как её застарелый страх снова проснулся. Юля тут же хотела демонстративно встать из-за стола и уйти в спальню, как делала всегда, не желая даже смотреть на дочь, но Соня вдруг так страшно, отчаянно закричала на весь дом, что Юля буквально приросла к стулу: — Сидеть! — голос девушки сорвался на безумный, звенящий фальцет. Она с силой швырнула бланки генетических анализов прямо в центр стола, разбивая чайную чашку. — Кто мой отец, Юля?! Отвечай мне! Живо! Кто мой настоящий отец?! Дмитрий Витальевич потрясенно замер с чашкой в руке, переводя ошарашенный взгляд с тяжело дышащей дочери на побелевшую как полотно жену. Юля открыла рот, но не смогла вытолкнуть ни единого звука — ложь двадцатипятилетней летней выдержки окончательно разорвала её богатый, фальшивый рай, превращая этот уютный вечер с пирогами в начало сокрушительного ада для обеих семей. Продолжение