Соня удивленно вскинула брови, тупо моргая и чувствуя, как воздух застревает у неё в гр...
Соня удивленно вскинула брови, тупо моргая и чувствуя, как воздух застревает у неё в груди: — Что… Что вы такое говорите? Какое скрещивание? — Я говорю на языке генетики, голубушка, — Сухаревский тяжело опустил руки на стол. — Вы с Кириллом не просто муж и жена. По всем биологическим базам и показателям крови вы родные брат и сестра. У вас один отец на двоих. Именно поэтому ваш организм убивал детей — природа защищала вас от рождения жизнеспособного плода при инцесте. Ваш брак — это страшная, чудовищная ошибка. Стены кабинета словно покачнулась перед глазами Сони. Эти слова профессора ударили её по голове сильнее любого физического оружия. Внутри неё всё рухнуло, превращаясь в серый пепел. — Нет… Нет, это неправда! Вы что-то не поняли в этих анализах. Посмотрите еще раз!! — Соня в диком ужасе вскочила со своего кресла, швыряя сумочку на пол, из её глаз брызнули настоящие, безумные слезы. — Мой папа — Дмитрий Витальевич - мой папа! А отец Кирилла — дядя Олег, он просто водитель! Мы не можем быть братом и сестрой! Это бред, ваши бланки перепутали в лаборатории! Кирилл сидел неподвижно, его серое лицо в полумраке кабинета стало бледным, как полотно, а широкие плечи окаменели, внутри него в эту секунду сложили все куски мозаики. Он вспомнил, как Юля выла в обмороке в холле, как его собственный хмурый отец Олег в панике требовал от Сони уйти из дедовской квартиры в августе. Всё совпало. Ложь взрослых настигла их.. Кирилл медленно поднялся, его челюсти сжались до глухого хруста, он молча перехватил бланки анализов со стола, схватил Соню за ледяную руку и хрипло, раздельно произнес: — Поехали, Сонь. Поехали в особняк. Пора спросить у твоей матери, КТО твой отец на самом деле. Они пулей вылетели из дома профессора Сухаревского, даже не слушая его умоляющие крики вслед. Запрыгнув в ожидавшее их на загородном шоссе такси, Кирилл назвал водителю адрес подмосковного особняка родителей Сони. Машина рванула с места, унося её и брата-мужа навстречу их финальной, самой страшной очной ставке, где маски старшего поколения должны были быть сорваны окончательно, даже если эта правда сожжет дотла жизни обеих семей. Всю обратную дорогу ребята сидели на заднем сиденье автомобиля так далеко друг от друга, как только это позволяло тесное внутреннее пространство салона. Они больше не держались за руки. Между ними словно пролегла невидимая, леденящая бездна. Сонечку физически подташнивало — не от токсикоза, а от той дикой, чудовищной правды, которую она только что узнала от профессора. Голова её раскалывалась, а пальцы мертвой хваткой сжимали медицинские сумочку. Когда они вошли в особняк, в доме царила мирная, обманчивая тишина. Родители Сони в этот момент спокойно пили чай в уютной столовой. В воздухе пахло свежеиспеченным домашним пирогом с капустой, Юля и Дмитрий Витальевич мирно беседовали о каких-то бытовых мелочах, но этот внезапный, стремительный визит дочери и зятя мгновенно разрушил их приятный вечер.