Но еще больше его поражало то странное, глубокое чувство, которое проснулось в нем само...
Но еще больше его поражало то странное, глубокое чувство, которое проснулось в нем самом. Вспоминался залитый солнцем зоопарк, звонкий детский смех Дашки и то, как эта сероглазая девчушка доверчиво обнимала его за шею на прощание. У Тимофея не было своих детей, но эта чужая маленькая девочка за две недели бархатного сезона стала для него удивительно, необъяснимо близкой. Ему хотелось защитить их обеих от всех штормов этого огромного, равнодушного города. Тимофей закрыл крышку ноутбука, устало потер переносицу и улыбнулся в темноту. Логика отступила, законы бессильны. В его телефоне светился Ольгин московский номер, и молодой мужчина точно знал, что дождется этого вторника. На город опускалась прохладная осенняя ночь, Бабье лето медленно догорало на асфальте, но мостик между двумя одинокими людьми в огромном городе уже был перекинут, и разрушить его было невозможно. Продолжение