Я сделаю по-другому, мамаша! Я найду способ подобраться к Дашке. Поймаю её во дворе, у ...
Я сделаю по-другому, мамаша! Я найду способ подобраться к Дашке. Поймаю её во дворе, у детского сада, да где угодно! И я лично, расскажу девочке, кто её настоящая мама! Расскажу, как она на меня похожа, и как её у родной мамочки забрали плохие, злые дяди и тети по фальшивым документам! Представляешь, что с твоей Дашенькой будет, когда она узнает, что ты ей чужая баба, которая купила её в роддоме?! Ольгин «мотор» в груди испуганно пропустил тяжелый удар. Перед глазами на миг всё поплыло от дикого, нечеловеческого страха за психику пятилетней дочери, чье сердечко они вырывали у смерти по миллиметру. Угроза Леры была грязной, подлой и бьющей без промаха. Но Ольга не позволила девчонке увидеть свою слабость. Она сделала быстрый шаг вперед, сокращая дистанцию и глядя Лере прямо в зрачки: — У тебя ничего не получится, Лера, — ледяным, смертоносным шепотом произнесла Ольга, и в её серых глазах вспыхнул такой яростный материнский огонь, что Лерина наглость мгновенно дала трещину. — Даша слишком сильно любит меня. Она знает только одну маму — меня. А твои грязные сказки разрушат только твою собственную жизнь, потому что после первой же попытки подойти к моему ребенку я сотру тебя в порошок. Законы на моей стороне, усыновление официальное, и я заставлю тебя сесть в тюрьму. Пошла вон с моей дороги! Лера Глебова тяжело, прерывисто задышала, её лицо перекосилось от бессильной злобы. Она поняла, что сломать Ольгу с ходу не удастся — перед ней стояла готовая убить за своего ребенка мать. Но уходя, Лера решила нанести свой последний, ядовитый укол. Она злобно оскалилась, отступая в заснеженную тень сквера: — Может, до конца и не получится, Ольга! Может, в тюрьму ты меня и засадишь потом! Но нервы я тебе, стерва, помотаю так, что ты спать по ночам перестанешь! Каждую секунду будешь оглядываться и ждать, откуда прилетит! Живи и бойся, тварь! Лера Глебова развернулась и быстро пошла прочь, растворяясь в белой пелене январской метели.