Глава 34.
Глава 34. Москва встретила Ольгу и Дашу привычным шумом Садового кольца и морозным воздухом, но внутри Ольги больше не было прежней удушающей тревоги. Змеиный яд Леры Глебовой, так испугавший её в заснеженном переулке, словно потерял свою силу. Ольга ехала в такси от вокзала, крепко прижимая к себе уснувшую Дашеньку, и впервые за долгое время её «мотор» в груди бился ровно и спокойно. Она знала: в столице они больше не одни. За их спинами стоял Тимофей — мужчина, который коротким СМС-сообщением: «Оля, всё спокойно. Возвращайтесь, я вас жду», вернул ей почву под ногами. В квартире на Пресне их ждала Антонина Ивановна, которая уже успела навести идеальный порядок, приготовить обед и заварить свежий чай. Ближе к вечеру, когда Даша уже сладко спала в своей кроватке, у Ольги зазвонил мобильный телефон. На экране высветился имя отца. — Да, папа, привет! Мы доехали, всё хорошо, — мягко произнесла Ольга, проходя на кухню. — Ну и слава богу, Оленька, — глухой, уставший голос Петра Николаевича прозвучал в трубке непривычно тихо, но твердо. — А я вот, дочка, ушел. Собрал чемодан и ушел от твоей матери в мастерскую. За тридцать лет устал от вечных окриков, ненужного пафоса и эгоизма. Раз ей в её идеальном порядке одной хорошо — пусть живет. Оль, я сейчас автосервис к продаже готовлю. Бумаг много, надо всё по-умному сделать, чтобы не прогадать. Как только сделку закрою, все деньги до копейки привезу в Москву — нам ведь осенью Дашутку в клинику везти на обследование, копейка лишней не будет. Да и сам я к вам насовсем перееду, буду внучку из садика встречать. Вы там держитесь с Тимофеем, он мужик серьезный. Ольга прижала трубку к уху, чувствуя, как по щекам катятся слезы благодарности. У нее была надежная отцовская опора, пусть пока и на расстоянии короткого телефонного звонка. Едва она нажала отбой, как ключ в замке прихожей повернулся. В квартиру вошел Тимофей. Он принес с собой запах мороза, большой пакет с фруктами и ту самую кожаную папку с документами. Ольга накрыла на кухне стол, налила ему горячего чаю, и они сели напротив друг друга. Ей безумно, до дрожи хотелось узнать, как именно он уладил эту страшную ситуацию за время её отсутствия. Тимофей присел за стол, устало потер переносицу и вздохнул. Его голос звучал ровно, хладнокровно, без лишнего бахвальства: — Оля, теперь всё позади. Глебова сюда больше не сунется, она думала, что это все просто сойдет ей с рук. Тогда в машине я раздавил её шантаж позорным роликом из Облака Валерки, но девчонка оказалась невменяемой. Её слепой эгоизм взбунтовался по принципу: «Раз дочь не заберу, то хоть нервы вам помотаю». Она ведь продолжала сторожить тебя у дома и Дашу у садика. Мне нужно было убрать вас с дочерью из Москвы, чтобы развязать себе руки и заставить эту горе-мамашу забыть наш адрес..