Пётр Николаевич молча снял куртку, оставив под ней привычную рабочую штормовку, и нетор...
Пётр Николаевич молча снял куртку, оставив под ней привычную рабочую штормовку, и неторопливо подошел к открытому капоту. Он не стал тянуться к мониторам. Старик просто наклонился ниже, прислушался к неровному ритму работающего двигателя, а затем запустил руку глубоко под защитный кожух, прощупывая проводку своими огромными, жесткими пальцами автомеханика. — Отец, отойди, не мешай, тут тонкая электроника, — пренебрежительно бросил один из парней, не отрываясь от планшета. — Здесь по старинке, на слух, ничего не починишь. Пётр Николаевич даже не повернул головы. Он нащупал едва заметную микротрещину в патрубке воздуховода, из-за которой шел неучтенный подсос воздуха, и пережал её пальцами. Ритм двигателя мгновенно выровнялся, заработав чисто, ровно и мощно. Мастера в боксе разом замолчали, уставившись на провинциального деда округлившимися глазами. — Компьютеры ваши — вещь хорошая, ребята, — спокойно произнес Пётр Николаевич, вытирая руки ветошью. — Но мотору человеческое ухо нужно и тактильный опыт. Заказывайте новый патрубок, дело в нем. К концу смены сурового седого мастера зауважал весь техцентр, а владелец лично зашел пожать ему руку. Новые московские будни потекли уверенно. Мудрая Антонина Ивановна, трезво оценив ситуацию, сама предложила Ольге перевести её в статус приходящей няни. Теперь пожилая медсестра три раза в неделю забирала Дашу из детского сада, приводила девочку домой и успевала приготовить сытный, горячий ужин на всю большую семью. А вечером, когда Ольга, Тимофей и Пётр Николаевич по очереди возвращались со своих работ, Антонина Ивановна со спокойным сердцем покидала квартиру на Пресне. В воскресенье вся большая семья собралась за праздничным завтраком. В окна весело заглядывало яркое солнце, на столе дышали теплом свежие блинчики, а Дашка с заливистым смехом сидела на руках у Тимофея, увлеченно пытаясь накормить его вареньем. Ольга смотрела на них, чувствуя, как по телу разливается глубинное, спасительное умиротворение. Их семейный баланс больше не был сухой математической схемой — теперь он дышал заботой. Именно в этот уютный, домашний момент на мобильном телефоне Петра Николаевича, лежащем у тарелки, настойчиво заиграла мелодия вызова. На экране высветилось имя жены. Мужчина удивленно прищурился, в комнате мгновенно повисла тишина, даже Дашка притихла на руках у Тимофея. Пётр Николаевич спокойно нажал кнопку ответа и прижал трубку к уху. Из динамика донесся дрожащий, сорванный от слез и такой непривычно беспомощный голос Валерии Анатольевны: