7 лет в букмекерском бизнесе: почему мне стало противно и я ушел.
7 лет в букмекерском бизнесе: почему мне стало противно и я ушел. «Игорный бизнес оставляет шлейф, который не смывается. Даже если ты сидишь на стороне аналитиков и управляешь математическими моделями, общество всё равно видит в тебе человека с проблемой» Я отработал в букмекерской индустрии с перерывами в общей сложности около семи лет. Сначала, еще в нулевые годы, в Sportingbet. Потом — в B2B-компании, провайдере данных. У нее также были собственные игорные бренды. Отвечал за трейдинговые модели. Также собирал и анализировал различные поведенческие данные по игрокам. Ну и так, занимался всяким разным. И вот об этом чуть поподробнее. Будучи игроком, я не собирался делать второй заход в гемблинг. Я занимался разработкой собственной игровой модели, которая в теории помогла бы мне обыгрывать букмекера или хотя бы уравнивала наши шансы. Потратил я на это больше пяти лет. За это время научился программировать, получил новые компетенции. Но мне так и не удалось создать успешную аналитическую модель, которая приносила бы мне деньги. Я общался с разными людьми из индустрии и был известен как неплохой игрок с бэкграундом букмекера, который иногда делает крупные ставки. Но таких клиентов в любой конторе найдется немало. И вот как-то в разговоре я обмолвился, что деньги на продолжение разработки закончились, а результат еще даже и не думал начинаться. Мне предложили дать софт на «заценить». Так я попал в букмекерскую индустрию во второй раз — еще на несколько лет. Не знаю, правильным ли решением было согласиться на то предложение. Но впереди открывались интересные перспективы. Здесь надо понимать, что за человеком из игорной индустрии — и тем более игроком — всегда тянется определенный шлейф. Люди, далекие от этой темы, неизменно воспринимают игрока как человека, у которого обязательно есть проблемы с лудоманией. Не могу сказать, что в букмекерском бизнесе меня сильно волновала моральная сторона вопроса. Большинство проигрывает деньги — и лишь единицы способны совладать со своими эмоциями. Никто никого силком не заставляет играть в азартные игры. Не играй — и будешь всегда в плюсе. Разумеется, в статистических данных я видел, что растет число так называемых «проблемных игроков» — а если честно, лудоманов. Сказать, что сам букмекер этому тренду сильно рад, тоже нельзя. На самом деле в бизнес-модели любой конторы акцент делается на то, чтобы клиент играл как можно дольше и приносил стабильную прибыль, а не проиграл всё разом и убежал к конкуренту или вообще завязал со ставками. Но я все чаще стал замечать, что с лудоманией сталкиваются не где-то там, на другом конце глобуса, а в моем ближнем круге — и близкие друзья, и даже родственники. Африканский континент, конечно, жалко — его сейчас жестко подсаживают на гемблинг. На мой взгляд, это вообще за гранью добра и зла. Тамошнее население в своей массе, мягко выражаясь, не самое финансово грамотное. Но игорному бизнесу на этику плевать. Для него это всего лишь новый перспективный рынок, в который нужно вливать деньги. Ну а дальше всё пойдет по известной схеме: кто девушку кормит, тот ее потом и танцует. И мне становилось всё труднее выстраивать внутреннюю психологическую защиту, убеждая себя в том, что моей роли в этом нет и я здесь ни при чем. Ведь эффективность моей работы — это, в том числе, и прямой результат роста лудомании в мире. Иными словами случилось «профессиональное выгорание через этический конфликт». Заработанные таким образом деньги не приносили никакого удовлетворения — ни морального, ни финансового. Сознание противилось этому. Как результат — я проигрывал эти деньги точно так же, на ставках, будучи обычным игроком. Становился точно таким же клиентом букмекеров, против которых еще минуту назад играл сам — с позиции букмекера. Последней каплей, после которой я сказал себе: «Так, стоп, это уже перебор!», стало вот что.