Фальшивый кайф: как мозг игромана обманывает сам себя.
Фальшивый кайф: как мозг игромана обманывает сам себя. «Игровая зависимость — это идеальная ментальная тюрьма: ключи от нее лежат в твоем кармане, но мозг стер саму мысль о том, что дверь можно открыть» Про зависимость от азартных игр часто говорят, что она намного сильнее зависимости от веществ, в том числе от алкоголя. На самом деле бывает по-разному. От веществ и алкоголя дуреют так же. И по большому счету, на бытовом уровне, не будет особой разницы между алкоголиком и лудоманом. Но страдающий алкоголизмом хотя бы иногда на какое-то время способен вернуться в реальность, и в этот момент с ним можно поговорить как с в какой-то степени адекватным человеком. А лудоман постоянно находится в своем вымышленном мире, и любое участие во внешних диалогах для него — это просто фоновый шум. При игровой зависимости мозг сам воспроизводит необходимые вещества подкрепления деструктивного поведенческого паттерна. Любые самозапреты и самоограничения, то есть попытки избавиться через волевое усилие от уже крепко развившейся игровой зависимости, будут иметь нулевой результат. Почему же в случае с игровой зависимостью все так сложно? За поведение игромана ответственны в первую очередь три вещества: дофамин, норадреналин и в меньшей степени адреналин. Вопреки расхожему представлению о дофамине как о гормоне удовольствия, главном виновнике неконтролируемого азарта, его роль скорее в подстрекательстве к аддиктивному поведению. Дофамин отвечает за мотивацию и предвкушение выигрыша. Но не за сам кайф. А вот за специфический кайф от самого процесса отвечает норадреналин. Он дает сладостное ощущение риска, мощное подкрепление иллюзии контроля (то самое когнитивное искажение, когда игроман уверен, что случайный результат совсем не случаен, а есть справедливый итог его сформировавшихся навыков и накопленных знаний), врубает буст концентрации внимания и тоннельное мышление. Адреналин же вступает в игру в момент сильного игрового стресса. В общем, норадреналин — это вот и есть тот самый настоящий иллюзионист Дэвид Копперфилд, который профессионально водит лудомана за нос, выдавая дичайший стресс и мобилизацию организма за чистое удовольствие. Иными словами, лудоман не испытывает истинного кайфа или удовольствия от игры. Поэтому про лудоманов часто говорят, что у них все ненастоящее: деньги, выигрыши, кайф... И даже желание завязать с игрой выступает только маркером оправдания своего пристрастия. Без постоянного подкрепления дофамином и норадреналином реальная жизнь страдающему игровой зависимостью кажется скучной и неинтересной. Из-за постоянных мощных выбросов нейромедиаторов рецепторы мозга «выгорают». Лудоман привык находиться в постоянном стрессовом состоянии, излишки которого «сбрасываются» через компульсивное поведение. И цикл повторяется заново. Примерно как пароварка сбрасывает излишки давления, лудоман для облегчения своего состояния и снижения тревожности должен принять участие в игровом процессе, что даст краткосрочное облегчение. Иначе наступает период «ломки» — совсем как при химической зависимости. Мысли у игромана все время бегают по одному и тому же замкнутому контуру. Он не может просто взять и переключиться на что-то другое, что не даст привычной дозы норадреналина, которой постепенно требуется все больше и больше. И чем выше подкрепление через иллюзию контроля игры (доминирующая или сверхценная идея), тем выше уровень дофамина и норадреналина. В отличие от химических аддикций, для перезапуска этого цикла лудоману достаточно одной только мысли об игре, что проще простого. А дальше норадреналин сделает свое дело. В запущенных случаях соскочить с этого без посторонней помощи невозможно.