Внешнее управление vs Самосознание: разница между КПТ и Гештальтом на примере лудомании...
Внешнее управление vs Самосознание: разница между КПТ и Гештальтом на примере лудомании (почему я выбрал Гештальт). «Лечение запущенной лудомании — это всегда "тюрьма Алькатрас" и метод "собаки Павлова" с жесткой дрессировкой рефлексов. Но есть ли альтернатива, пока система окончательно не сломалась?» Одним из главных недостатков лечения игровой зависимости является обязательный отказ от участия в любых азартных играх на деньги. Потому что, если после выхода в стойкую длительную ремиссию случается рецидив, патологическая тяга к игре возвращается с такой силой, что терапия потребуется еще более интенсивная. Она будет походить на, как я это называю, «тюрьму Алькатрас» для лудомана. А вероятность закрепления успеха — 20–30%. И некоторые могут задаться логичным вопросом: если после начала первичной терапии возможен не самый приятный сценарий с «Алькатрасом», так может, лучше вообще не начинать попыток решить эту проблему и оставить все как есть? Есть же такая поговорка в среде айтишников: «Если все работает — не трогай». Дело в том, что лудомания — это прогрессирующее психическое заболевание, которое само по себе не проходит. Если зависимости дать развиться до стадии сверхценной или доминирующей идеи, когда в голове только «ставки, ставки, ставки...» или «покер, покер, покер», без помощи психиатра и медикаментов от проблемы уже не отделаться. И в этом сценарии никаких альтернатив и послаблений быть не может. Будут уже все эти конкурсы с подсчетом «дней чистоты» (фиксация дней в ремиссии), строгим-престрогим самоконтролем и прочее. Простите за прямоту, я это называю методом «собаки Павлова» (перепрошивка условных рефлексов и триггеров зависимого поведения). Поэтому конечно, при начале терапии всегда существует риск выйти из ремиссии, даже стойкой, и тогда лечение потребуется еще более непростое. Но если ничего не делать, вряд ли сильно лучше перспектива превратиться, простите, в «сверхценного дурачка», у которого и дня не проходит без мысли об азартных играх. Почему лично для себя я выбрал гештальт-направление, а не когнитивно-поведенческую терапию (КПТ)? Как я уже говорил, я НЕ бывший лудоман. У меня никогда не было долгов из-за увлечения азартными играми, это никак не влияло на мое профессиональное развитие, обучение и прочее. Я просто увлекался ставками и работал в букмекерской индустрии. И был игроком-хайроллером, то есть совершал крупные ставки или бай-ины в покере. Тратил на игру только те средства, которые мог себе позволить проиграть. Но меня частенько заносило, и я брал на игру свои же собственные деньги, которые, в принципе, мог себе позволить проиграть, но которые изначально не были «игровыми». Скажем, это были средства, которые держались в долгосрочных инвестициях. Ну и в какой-то момент все эти активы спустил подчистую. Ничего страшного. Заработаю еще. И успешно зарабатываю, никаких проблем. Но я не из тех людей, которым не интересно собственное здоровье, особенно ментальное. Поэтому я понял, что есть некоторые проблемы с финансовой дисциплиной, которые требуют безотлагательного решения. Кто-то, может быть, подумает про «сапожника без сапог» — мол, у психолога по образованию не должно быть никаких рисков заиграться, ведь они же все обо всем знают, а про самих себя так вообще лучше Господа Бога. Для лечения игровой зависимости сегодня в основном используется когнитивно-поведенческая терапия. Это так называемый «золотой стандарт». Грубо говоря, это когда деструктивные паттерны поведения психотерапевт пытается заменить на хорошие, позитивные. Эффективность КПТ и то, каким будет прогноз, сильно зависят от стадии, на которой игроман зашел в терапию (чем раньше, тем лучше), и от его интеллектуальных способностей. Гештальт-терапия рассматривает игровую зависимость как симптом (способ справиться с невыносимыми чувствами, заблокированными потребностями (в признании, риске, ярких эмоциях) или экзистенциальной пустотой), а не как самостоятельную болезнь, на допущении о которой основана когнитивно-поведенческая