Первые выстрелы грянули на рассвете. Снаряды рвали землю, вокзальные стёкла вылетели от...

Первые выстрелы грянули на рассвете. Снаряды рвали землю, вокзальные стёкла вылетели от взрывных волн, воздух наполнился гарью и криками. Атака следовала за атакой — чехи шли в рост, красноармейцы отбивались из винтовок и пулемётов. Станция несколько раз переходила из рук в руки. Один из чехословацких снарядов, пролетев над поселком, ударил в стену здания опытной станции. Откололся кусок кирпича, обнажилась кладка — эта отметина осталась на фасаде как безмолвный свидетель той резни. Отступая, красные оставили имущество: эшелон с продовольствием, пулемёты, броневик. В конце концов чехи взяли станцию, но ненадолго. Через несколько дней их выбили. Безенчук выжил, но память о кровопролитных боях ещё долго жила в рассказах стариков. Глава четвёртая. Мужик у вокзала и бессмертный гроб Шли годы. В 1922 году заработала первая машинно-тракторная станция, в 1928-м начали строить элеватор — тот самый, что и сегодня возвышается над крышами, как каменный великан. В 1935-м Безенчук стал районным центром. Казалось, жизнь входит в колею. Но самая неожиданная слава пришла к посёлку в 1927 году. По Самаро-Златоустовской дороге мчался пассажирский поезд. В одном купе двое молодых людей — Илья Ильф и Евгений Петров — правили рукопись своего нового романа «Двенадцать стульев». Когда поезд остановился на станции Безенчук, они выглянули в окно. Там, на перроне, прислонившись к стене, стоял мужик — невысокий, в картузе, с грустным лицом и натруженными руками. Над ним висела табличка «Безенчук». Писатели переглянулись и рассмеялись. Сочетание было настолько колоритным, что буквально через минуту в их головах родился образ — гробовщик, который пил горькую и закладывал в ломбард лучший выставочный гроб. Так на страницах бессмертного романа появился Безенчук — персонаж, которого теперь знает вся читающая Россия. И каждый, кто открывает книгу, словно слышит тот же самый лязг колёс и видит того самого мужика в картузе, ставшего литературным призраком. Глава пятая. Война, лётчики и вертолёты Великая Отечественная ворвалась не только боями, но и эвакуацией. В Безенчук перевели Николаевское военно-морское училище лётчиков имени Леваневского — курсанты в морских фуражках ходили по улицам, летали на учебных самолётах. А в 1942-м построили военный аэродром — бетонная полоса легла в степи, и с тех пор небо над Безенчуком гудело моторами. После войны аэродром стал базой учебного вертолётного полка Сызранского училища. Вертолёты Ми-1, МИ-2 и Ми-8 кружили над посёлком, и местные мальчишки мечтали стать лётчиками. Военный городок вырос на восточной окраине — пятиэтажки, памятник вертолёту у КПП, строевой плац. Позже, в 2003-м, полк расформировали, но память осталась — до сих пор тот микрорайон называют «Военный Городок». Глава шестая. Нефть, канал и комсомольские стройки В 1950-х в окрестностях забили нефтяные фонтаны. Это был новый рассвет. В 1953 году создали НГДУ «Чапаевскнефть», и в Безенчук хлынули рабочие, геологи, инженеры. Вырос целый микрорайон нефтяников с больницей, школой и котельной. А в 1958 году посёлок официально стал рабочим — статус городского типа. Население тогда составляло 13 310 человек, и это был только старт. В 1973 году грянуло ещё одно событие — в Безенчук переехал трест «Куйбышевканалводстрой». Всесоюзная ударная комсомольская стройка! Строили обводнительно-оросительный канал, и посёлок наполнился молодыми парнями и девушками с комсомольскими значками. Выросли микрорайоны «Мелиоратор» и «Молодёжный», детские сады с ласковыми именами «Росинка», «Родничок», «Ручеёк», школа, Дом культуры. В 80-е добавлялись новые объекты: комбикормовый завод, птицефабрика, станция техобслуживания, завод по переработке картофеля. Безенчук разрастался, зеленел, гудел. Современность — и снова в путь