РОДНЫЕ ПО КРОВИ 41
РОДНЫЕ ПО КРОВИ 41 Начало Семен смутился. На выручку пришла Андреевна, пояснила: «Да у них нет ничего. Вот эта шинелька, да сапоги – вот и все наряды. И на жене одно легонькое пальтишко. Как только ее мать-то отпустила?». Семен молчал. Нахмурился, опустил голову. Всех меньше он хотел вызвать жалость. Андреевна весело толкнула его в бок: «Чего голову – то повесил. Найдем мы тебе наряду. К корове чай не на свидание. Главное, лишь бы силы были, а фуфайку сыщем». «У меня вон после сына пол шифоньера всякой одежи. Он теперь городской, все у него другое. А одежа – то годная висит», - подхватила Зоя Ивановна. Она налила банку молока, засмеялась: «В счет оплаты за помощь». «Видишь, как хорошо получилось. Теперь будете сыты. Нас в войну от голода только корова и спасла. А сейчас, слава Богу, не война. Все образуется», - старалась ободрить Анастасия Андреевна. Семен, и правда, приободрился. Эти две бесхитростные женщины помогли обрести уверенность. Молочную банку водрузили на стол. Радостная хозяйка позвала Сашу: «Ну что, молодая жена, иди вари кашу». Молодая жена неуверенно взяла кастрюлю. Каша получилась разваристой. Не без помощи Анастасии Андреевны. Эта пара вызывала у Андреевны смешанные чувства. Глаза у ребят были грустные, и сами они какие-то потерянные. Будто чужие друг другу, каждый со своим горем и со своей жизнью. Она старалась контролировать себя, не сказать чего - нибудь лишнего. Ненароком не обидеть. Вечером пошла по воду, не дойдя до колонки, свернула к Зое Ивановне: Ты уж парня-то больно работой не нагружай. Слабый он, будто хворь какая у него». «Да я тоже гляжу, что помощник он, наверное, плохой. Я сначала было разгорячилась, обрадовалась помощи, а зря»,- подхватила бывшая напарница по работе. «Да так то они вроде, ничего. Только молоденькие и совсем нищие». На другой день Семен явился к Зое Ивановне с самого утра. Та попросила приладить дверь в загородочке. Пока Семен орудовал молотком, корова пыталась лизнуть его своим шершавым языком. Семен дышал давно забытым, до боли знакомым деревенским воздухом. На душе впервые за долгое время стало спокойно. Он не спеша поправил покосившуюся тесовую стенку, закрепил кормушку. Вышедшая во двор Зоя Ивановна всплеснула руками: «Да ты мне тут все дела переделал. Руки у тебя, Семен, золотые». Семен почувствовал удовлетворение. Вместе с этим навалилась усталость, слабость. Дома Саша ждала с обедом: нехитрый суп из консервов, макароны были укутаны и оставались горячими. - Ты сама не ела, что ли? - Я тебя жду. - Тогда накладывай, будем обедать. Семен решил, что не будет ничего спрашивать Сашу об отце ребенка. Да и вообще, он ничего у нее не спрашивал, ничего не выпытывал. Он видел, как тяжело ей дается новая жизнь, как она скучает по дому. Когда возвращался от Зои Ивановны, замечал, что глаза у Саши красные, заплаканные. Он не знал, что на это сказать, делал вид, что ничего не заметил. Он и сам, когда накатывало, готов был выть. Отвлекался работой. Во дворе Зои Ивановны чувствовал себя хозяином. Сам себе находил дел. Потихоньку пилил- колотил, наводил порядок. Зоя Ивановна радовалась, не командовала, не указывала.