Виталик повернул ключ, машина тронулась с места. Выехали на трассу в сторону города. Ир...
Виталик повернул ключ, машина тронулась с места. Выехали на трассу в сторону города. Ира постоянно что-то говорила, рассказывала об одноклассниках, старалась уловить настроение Виталика. Из-под шубки кокетливо выглядывала коленка в эластичном капроне. Впереди показались огни соседнего поселка. Виталий свернул, поехал по улицам в поисках магазина. Всё было закрыто. - Хотел купить для тебя что-нибудь, но не судьба. У меня есть только коньяк. Будешь? – как-то устало спросил он. - А у меня как раз шоколадка, - Ира достала из сумочки «Аленку». - Да у тебя дефицит. Сто лет не видел такую. - В вашей Москве купила. - Ты бываешь в Москве? - Бываю иногда, - Ирина не хотела рассказывать Виталию о рынке. Не сейчас. Он открыл бардачок, достал стопки, салфетки. Здесь же оказались дефицитные консервы, даже банка икры. - Отец – человек запасливый, - удивился находке Виталий. – Можно накрыть неплохую поляну. Смотри, даже конфеты есть. - Вот это я понимаю, Андрей Николаевич – молодец. Булки только нет. Можно было сделать бутерброд, - жалела Ира. - Зачем булку? Черпай икру ложкой. Ложечки как раз имеются. Музыка ласково и ненавязчиво создавала настроение, жидкость в бутылке уменьшалась, глаза Иркины светились, грустные мысли Виталика уступали место расслаблению. - А я тебя часто вспоминаю. Помню твои руки и губы, - Ирка осторожно потянулась к мужчине, тихонько провела пальчиком по его губам. Виталий больно схватил за руку, крепко продолжал держать. - Ты чего, дурачок. Расслабься, ничего плохого я не сделаю, - подалась к нему Ира. - Извини, автоматически получилось, - Виталик разжал пальцы, поднес её руку к своему лицу. Уткнулся в ладошку, глубоко вдохнул. Ладонь была такая же мягкая, как у его Маринки. Дрожь пробежала по телу. Мужская рука оказалась на женской коленке. Виталий чувствовал её прохладу. Пальцы двигались выше, там было уже теплее. Виталька закрыл глаза, почувствовал животное желание. Дал ему волю. Спутница не сопротивлялась. Откликалась на ласки, шептала: «любимый». Виталька положил ладонь на ее губы: «Не надо, молчи». Слова уже были ни к чему. Страсть взяла верх. Виталька приходил в себя. Ум понимал, что произошло, сердце – не принимало. Голова гудела, мысли слегка путались. Выпитый коньяк еще пьянил, заглушал боль. Ирка ерзала на сиденье, приводила себя в порядок. - Эту ночь я буду помнить, - тихо произнесла она. - Не сдержался, извини. - Быть с любимым – это счастье, - быстро нашлась Ира. - Ой, вот этого только не надо. Ты хотела о чем – то поговорить? - Хотела. О тебе и обо мне, и еще об одном человеке. - Говори. - У тебя большое горе. Может, я смогу его с тобой разделить. - Уже. - Что уже? - Уже разделила. - Да я не об этом. У тебя, наверное, на душе плохо. - Да уж не весело. Но это мое, ничье больше. - Как они погибли? - Машина взорвалась. Но я не хочу об этом. - Не хочешь, не будем. Просто когда человек выговорится, ему легче становится. - Мне не станет. Выговаривать нечего. Может, домой поедем? - Как скажешь. Только давай неспеша. Ты не совсем трезв. - Я пью, но не пьянею. Не бойся, довезу в лучшем виде. Так чего ты хотела? - Я могу помочь тебе. - В чем? - Пережить горе. - Оно мое, чужому нет до него дела. - Я не чужая. - Какая же ты? - Ты даже не представляешь, насколько я близкая. - Ира, давай так. Что сейчас произошло, лучше забыть. Я через три дня уеду, у каждого продолжится своя жизнь. - Виталь, так это не только сейчас произошло. Это еще много лет назад произошло. Неужели забыл? - Зачем помнить то, что ни к чему не ведет? В юности море по колено.Хочется всё и сразу. - Почему же ни к чему не ведет? Это тогда ты был молодой, и море по колено. А сейчас то ты взрослый мужчина. Неужели не понимаешь, к чему приводят такие связи? - Ты что, делала аборт? - В том -то и дело, любимый, что не делала. - Тогда что же?