А с чего мы вообще решили, что целлюлит - дефект?
А с чего мы вообще решили, что целлюлит - дефект? 80–90% женщин после полового созревания имеют целлюлит. Я несколько раз посмотрела на эту цифру, потому что если что-то есть у восьми-девяти женщин из десяти, называть это дефектом довольно смело. Но мы называем. Более того, мы с ним «боремся». Вот это слово мне особенно нравится. Борьба с целлюлитом. Звучит так, будто он незаконно захватил бёдра и отказывается покидать территорию. И мне стало интересно: когда обычная особенность женской кожи успела получить такую репутацию? Полезла смотреть историю, и там прекрасно буквально всё. В начале XX века во Франции целлюлит начали описывать медицинским языком. В 1930-х тема добралась до женской прессы и постепенно особенности кожи стали приписывать вполне понятный смысл: с этим надо что-то делать, а потом подключилась реклама. В 1968 году американский Vogue выпустил материал с заголовком: «Целлюлит - новое слово для жира, от которого вы раньше не могли избавиться». Меня здесь восхищает «новое слово»: вчера ты спокойно смотрела на свои ноги, сегодня у них уже есть проблема с названием. А когда у проблемы появляется название, рядом довольно быстро появляется всё остальное: кремы, массажи, диеты, обёртывания, процедуры. И фотографии гладких тел, после которых собственная кожа начинает вызывать вопросы. Причём вопросы почему-то к коже, хотя я бы задала их тем, кто убедил несколько поколений женщин, что признак, который встречается у подавляющего большинства из нас, требует многолетней борьбы. С самим целлюлитом мы ещё разберёмся отдельно: что это такое, почему у кого-то он заметнее и можно ли вообще на него влиять. А сегодня я просто смотрю на эти 80–90% и думаю: интересно всё-таки устроено слово «норма». Иногда достаточно много раз назвать что-то недостатком, и однажды женщина уже сама рассматривает себя в зеркале и ищет его. Даже если до этого прекрасно жила и ничего не искала.