Мост в час до рассвета
Мост в час до рассвета Элиас работал в Департаменте Сновидений. Это учреждение ютилось на несуществующем этаже старого вокзала, куда можно было попасть, лишь засыпая в зале ожидания с мыслью о невыполненном обещании. Его обязанностью было сортировать чужие забытые сны. Тысячи прозрачных колб с клубящимся туманом: вот юноша забыл полёт, вот старуха — лицо первенца, вот ребёнок — цветную тень от аквариума. Элиас вдыхал их, каталогизировал и отпускал в небытие. Иногда ему попадались целые сюжеты — с кульминацией и шорохом дождя, — но чаще обрывки: запах мокрой шерсти, ощущение падения без страха. Он давно смирился, что собственные сны ему не снятся. Взамен он видел чужие — слишком много чужих. И всё же однажды в партии бракованных снов (тех, что задержались на сетчатке спящего дольше отведённого) он нашёл Её. Это был не сон даже, а тонкий лучик осознания: девушка стояла на пустом мосту, смотрела в мутную воду и чётко, без колебаний произносила его имя. «Элиас». Губы её не двигались, слово прозвучало сразу в нём, минуя уши. Он вздрогнул и уронил колбу, осколки впились в линолеум, а сон улетучился, но имя осталось занозой под сердцем. Элиас не знал её. Он никогда не встречал эту девушку с пепельными волосами и родинкой на левой ключице — он откуда-то знал про родинку, хотя в том обрывке сна видел лишь силуэт. Он стал искать. Перебирал тысячи сосудов, высматривая повторение, прислушиваясь к гулу чужих подсознаний. Ловил сны, где мелькал мост, где пахло речной водой, где звучало что-то похожее на его имя. Недели ушли на поиски, пока в колбе с пометкой «утраченная надежда, 02:47» он снова не увидел её. Теперь она сидела на скамейке и кормила голубей, которых не было. Она улыбалась, и от улыбки по его позвоночнику бежало электричество. В этом сне девушка произнесла: «Я жду тебя на мосту, Элиас. Ты придёшь?» Проснуться он не мог — он и так не спал, —…