Страшный рассказ — ЧУМА
Страшный рассказ — ЧУМА Ветер выл, как раненое животное, застрявшее в капкане между голыми, черными стволами вековых сосен. Зима в тот год пришла в Вышгород рано, отрезав деревню от остального мира непроходимыми сугробами и ледяными штормами. Но вместе со снегом и холодом из-за гор спустилось нечто гораздо более страшное. Нечто, для чего у нас, местных лекарей и знахарей, не было названия. В старых книгах, пахнущих плесенью и мышиным пометом, я читал о черной смерти, о бубонах и кровавом кашле, опустошавшем целые царства. Но то, что пришло к нам, не было обычной чумой. Оно не убивало тело сразу. Оно забирало душу, оставляя плоть гнить заживо, пока человек продолжал улыбаться. Меня звали Касьян. Я был единственным лекарем на три десятка дворов. Моя изба стояла на самом отшибе, у кромки Темного леса, и обычно люди приходили ко мне с колотыми ранами, лихорадкой или когда бабы не могли разродиться. Но в ту ночь, в конце ноября, стук в мою дверь был иным. В нем не было привычной человеческой спешки или страха. Это был ритмичный, тяжелый стук, от которого содрогались толстые дубовые доски. Я отложил ступку, в которой растирал сушеный чистотел, поправил фитиль масляной лампы и подошел к двери. Отодвинув тяжелый кованый засов, я впустил внутрь клубы морозного пара и мельника Трофима. Трофим был огромным мужиком, способным в одиночку поднять мельничный жернов, но сейчас он стоял на пороге, ссутулившись, а на его руках безвольно висела его младшая дочь, девятилетняя Агния. — Касьян... спаси, — прохрипел мельник. Его глаза были безумными, бегающими. — Жена послала. Говорит, сгорела девка. Я молча отступил, пропуская его в избу, и указал на широкую деревянную лавку, застеленную чистым полотном. Трофим бережно положил девочку. Я поднес лампу ближе. Агния была бледна как полотно, но ее кожа не горела лихорадочным жаром. Напротив, она была ледяной, словно девочка пролежала в снегу несколько часов. Но самое страшное было не…