Эдвард страстно поцеловал Джейн Эйр
Эдвард страстно поцеловал Джейн Эйр Любовь, бросающая вызов судьбе Эдвард страстно поцеловал Джейн Эйр — так, словно этот поцелуй мог остановить время, заглушить грозу и заставить саму судьбу отступить. Но судьба не отступила. За окнами гостиной бушевал ветер. Дождь хлестал по стеклам, срывался с крыши и глухо бился о каменные стены Торнфилда. В камине догорали поленья, бросая на лица причудливые отблески. Огромный дом, обычно наполненный шорохами, шагами и приглушёнными голосами слуг, в этот вечер казался пустым. Только они вдвоём оставались в комнате. Джейн стояла у окна, прямая и неподвижная, с руками, сложенными на груди. В её глазах отражался огонь, но лицо было холодным. — Вы не должны были этого делать, — сказала она. Рочестер не ответил сразу. Он всё ещё стоял слишком близко. Его рука лежала на спинке кресла возле её плеча, будто он боялся отпустить её окончательно. Лицо его было напряжено, в глазах смешались отчаяние и вызов. — Я знаю, — произнёс он наконец. — Нет, не знаете. — Знаю. — Если бы знали, не поступили бы так. Ветер ударил в ставни. Джейн вздрогнула, но не отвела взгляда. — Вы смеётесь надо мной, мистер Рочестер? — спросила она. — Или над собой? — Ни над вами, ни над собой. Я впервые в жизни говорю правду. — Правда не всегда оправдывает поступки. — А чувства? — Чувства — тем более. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Вот как рассуждает воспитательница из Гейтсхеда? — Вот как рассуждает женщина, которая не хочет стать игрушкой в руках богатого и могущественного мужчины. Эдвард отвернулся. В пламени его лицо на мгновение стало старше, резче. Он выглядел человеком, слишком долго жившим в одиночестве и слишком поздно обнаружившим, что одиночество стало его единственной защитой. — Вы считаете меня таким? — Я считаю, что вы привыкли получать всё, что желаете. — А если желаемое невозможно получить? — Тогда порядочный…