А что, если бы Супермен приземлился в СССР?
А что, если бы Супермен приземлился в СССР? Земля содрогнулась, когда раскаленный металл пробил атмосферу и рухнул посреди бескрайнего украинского поля. Августовская ночь тысяча девятьсот тридцать восьмого года раскололась от грохота. Сторож колхоза «Путь Ильича», Петр, выронил самокрутку, когда ослепительная вспышка осветила созревающую пшеницу. Он побежал к кратеру, ожидая увидеть упавший метеорит или обломки секретного стратостата, но на дне дымящейся воронки лежал гладкий, серебристый капсульный аппарат. Металл, из которого он был сделан, не походил ни на сталь, ни на дюралюминий. Он остывал с невероятной скоростью. Крышка капсулы с шипением отошла в сторону. Внутри, завернутый в красную, не обгоревшую при падении ткань, лежал младенец. Он не плакал. Он смотрел на Петра огромными, неправдоподобно ясными глазами, и в этот момент старый колхозник понял, что его жизнь, как и история всего человечества, навсегда свернула на другие рельсы. Петр и его жена Мария, так и не сумевшие завести своих детей, усыновили мальчика. Они назвали его Иваном. Иван рос не просто крепким. Он рос невозможным. К пяти годам он мог поднять груженый воз, увязший в весенней распутице. К десяти он обнаружил, что если сильно оттолкнется от земли, то может пересечь поле за долю секунды, не касаясь колосьев. К пятнадцати он научился летать. Он мог разглядеть структуру атома и услышать шепот на другом конце земного шара. Но Петр и Мария воспитали его в строгой, непререкаемой морали. «От каждого по способностям, каждому по потребностям», — говорил ему отец, поглаживая мозолистой рукой по голове. И Иван верил в это всем своим могучим, неуязвимым сердцем. Если природа наделила его силой, равной которой нет на Земле, значит, его долг — отдать эту силу коллективу. Отдать ее народу. Ему не нужна была слава. Долгие годы он оставался мифом, призраком социалистического труда. Неведомая сила, которая за ночь возводила дамбы на сибирских реках. Незримый спаситель, вытаскивающий шахтеров из заваленных забоев Кузбасса. Но шило в мешке утаить было невозможно. Весной тысяча девятьсот…