«Я не могу отпустить тебя, Джейн»: тайная исповедь Эдварда Рочестера
«Я не могу отпустить тебя, Джейн»: тайная исповедь Эдварда Рочестера Я пишу эти строки ночью, когда в доме все спят, а огонь в камине догорел до красных углей. Пламя мерцает, и на мгновение мне кажется, будто оно отбрасывает на стену высокий силуэт в белом платье. Я знаю: это всего лишь игра света. Я знаю многое, чего прежде не желал знать. Например, что есть разница между тем, чтобы удержать человека возле себя, и тем, чтобы заслужить его присутствие. И что любовь, если в ней больше власти, чем доверия, превращается в клетку — пусть даже клетку позолотят, пусть даже узнику оставят ключ. Эти слова я пишу не для того, чтобы оправдаться. Я слишком поздно понял, как легко оправдание принимает голос раскаяния. Я пишу потому, что однажды Джейн может спросить меня: «Почему ты поступил именно так?» — и мне хочется верить, что тогда я сумею ответить правду. Если она когда-нибудь прочтёт это, значит, я уже не смогу спрятаться за привычную улыбку, за гордость или за молчание. Значит, ей останется судить меня таким, каким я был. Когда Джейн Эйр впервые переступила порог Торнфилда, я не поверил, что она способна изменить ход моей жизни. Она была гувернанткой, маленькой, незаметной, без красивого происхождения и без тех черт, которые обычно заставляют мужчину остановиться посреди комнаты. Но в ней было нечто, чего я не умел назвать. Возможно, нечто худшее для моего покоя, чем красота: собственная воля. Она говорила спокойно, не заискивала, не путалась в словах, когда я испытывал её. Иногда мне казалось, что она слушает не меня, а некую меру справедливости, с которой сравнивает каждое моё слово. Я привык, что люди хотят от меня чего-то: денег, расположения, развлечения, защиты. Джейн не хотела ничего. Или хотела, но не соглашалась просить. Её присутствие в доме раздражало меня именно потому, что оно не подчинялось мне. Я стал придумывать поводы вызывать её к себе. Задавал вопросы о её прошлом и досадовал, если…