Уступила старушке в поликлинике, а на другой день она пришла ко мне на работу с сюрпризом
Уступила старушке в поликлинике, а на другой день она пришла ко мне на работу с сюрпризом Очередь в районной поликлинике — это не просто скопление людей, ожидающих приема. Это отдельный, замкнутый микрокосмос со своими законами, иерархией и негласным кодексом поведения. Здесь время течет по иным законам, замедляясь до состояния густого, тягучего киселя, а воздух всегда пахнет одинаково: смесью хлорки, старого линолеума, камфоры и той специфической, пыльной безнадежностью, которая витает в коридорах государственных учреждений. Я сидела на жесткой дерматиновой банкетке возле кабинета номер двести четырнадцать уже второй час. Моя спина затекла, а телефон разрядился до критических пятнадцати процентов. Мне нужна была всего лишь одна печать на справке для продления медицинской книжки, но врач, как это водится, то уходил «на пятиминутку», которая длилась сорок минут, то принимал пациентов «по острой боли», то просто закрывался изнутри, оставляя коридор в томительном неведении. Рядом со мной сидели самые разные персонажи. Справа тяжело дышал грузный мужчина с красным лицом, то и дело вытирая лоб скомканным носовым платком. Слева молодая мама безуспешно пыталась утихомирить трехлетнего малыша, который планомерно разносил коридор, катая по полу пустую пластиковую бутылку. Напротив, привалившись к стене, дремал студент в огромных наушниках. Мест больше не было. Вся немногочисленная мебель была занята людьми, чьи лица выражали покорную усталость. Именно в эту напряженную, душную атмосферу и вторглась она. Дверь с лестничной клетки распахнулась, и в коридор шагнула сухонькая, но поразительно прямая старушка. На ней было драповое пальто глубокого сливового цвета, которое явно знало лучшие времена, но сидело безупречно, и старомодный мохеровый берет, сдвинутый набок с какой-то почти парижской лихостью. В одной руке она сжимала потертую кожаную сумку-саквояж, а другой опиралась на деревянную трость с набалдашником в виде собачьей головы. Она остановилась посреди коридора и окинула очередь таким взглядом, словно перед ней был строй нерадивых новобранцев. Ее глаза, выцветшие, водянисто-голубые, но острые как скальпель, остановились на мужчине с красным лицом, затем скользнули по студенту и, наконец, уперлись в молодую маму. — Ну и…