Проводник предупреждал: никогда не сходи с тропы после заката!
Проводник предупреждал: никогда не сходи с тропы после заката! Этот запрет не был произнесен в шутку или для создания мистического антуража перед доверчивыми городскими туристами. Старый Игнатич, человек с лицом, выдубленным северными ветрами до состояния древесной коры, высказал это требование еще на перроне крошечной станции, где мы выгружали свои рюкзаки и аппаратуру. Он не смотрел нам в глаза, его взгляд скользил куда-то поверх наших голов, туда, где за покосившимися крышами станционных построек начиналась бескрайняя, черная стена тайги. «Тропа живая. Пока вы на ней — вы гости, и лес вас терпит. Но стоит вам сойти с нее, когда солнце коснется кромки деревьев — вы перестанете быть гостями. Вы станете добычей». Тогда, в свете ясного августовского утра, под бодрящий запах солярки и свежезаваренного в термосах кофе, эти слова показались нам просто местным фольклором. Очередной байкой для приезжих. Нас было трое. Я, Алексей, отвечал за сценарий и общее руководство нашей маленькой экспедицией. Рита — наш бессменный звукорежиссер, девушка с железными нервами и абсолютным слухом. И Макс — оператор от бога, человек, который ради идеального кадра был готов шагнуть в жерло действующего вулкана. Мы приехали снимать документальный фильм о вымирающих диалектах и верованиях северных народов, и эта глухая, отрезанная от цивилизации часть тайги казалась идеальной локацией. Первые три дня пути прошли безупречно. Игнатич вел нас уверенно, ориентируясь по зарубкам на стволах и каким-то лишь ему видимым приметам. Тропа, по которой мы шли, была узкой, каменистой, местами заросшей папоротником, но она явственно читалась в подлеске. Днем лес был великолепен: пронизанный золотыми лучами солнца, наполненный щебетом птиц, шорохом мелкого зверья и пьянящим ароматом нагретой хвои и прелой листвы. Мы снимали много и жадно. Макс запускал свой тяжелый профессиональный дрон, ловя потрясающие панорамы бескрайнего зеленого моря, Рита записывала шум горных ручьев и треск сухостоя. Вечерами мы сидели у костра, пили крепкий чай с дымком, и Игнатич рассказывал. Он говорил тихо, размеренно, и в его историях не…