Она не вернулась в Торнфилд: другая судьба Джейн Эйр
Она не вернулась в Торнфилд: другая судьба Джейн Эйр Я ушла из Торнфилда до рассвета. Ночь была беззвёздной, и дождь, начавшийся ещё вечером, всё не мог решить, чем ему быть — туманом или ливнем. Он стучал в стекло моей комнаты, шуршал в листве и стекал по стенам, словно сам дом плакал обо мне. Но я не плакала. Я уже выплакала всё, что могла, стоя у двери мистера Рочестера и слушая, как его голос, сперва нежный, потом гневный, потом вновь умоляющий, просит меня остаться. Я знала: если обернусь, то останусь. Поэтому я не обернулась. У меня было несколько монет, узелок с платьем, платок и маленькая книжка с молитвами. Я не взяла письма, которое он написал мне накануне и не успел отдать. Не взяла даже рисунок, где изобразила для него вересковую пустошь. Вещи, принадлежавшие любви, опасны: достаточно одной, чтобы вернуть тебя туда, откуда ты бежала. Дорога увела меня от Торнфилда на северо-запад, потом повернула на восток. Я шла, пока ноги не перестали чувствовать землю. На постоялых дворах мне не хватало денег даже на ночлег. Я ела хлеб, который просила у незнакомцев, и спала под навесами, в заброшенных сараях, однажды — в канаве, где сухая трава прятала меня от дождя. Моё тело слабело, но ум оставался ясным и беспощадным. Он повторял одно и то же: ты поступила правильно. А сердце отвечало: ты потеряла всё. На четвёртое утро я увидела за полем высокую церковную башню. Пошёл дождь. Я добралась до каменной стены и легла на скамью у ворот. Силы оставили меня не сразу: сначала я перестала дрожать, затем перестала слышать птиц, потом потеряла способность различать серое небо и серую стену. Последнее, что помню, — чужие шаги по гравию. Очнулась я в комнате под низким потолком. Надо мной склонилась незнакомая женщина с усталым, добрым лицом. — Ну вот, мисс, — сказала она, — вернулись к нам. — Где я? — В Марш-Энде. А я…