Последний маршрут дальнобойщика по трассе 66
Последний маршрут дальнобойщика по трассе 66 Патрульный Маркус Вэнс ненавидел этот участок пустыни Мохаве. Старая трасса 66, отрезанная от современных скоростных магистралей, петляла здесь среди раскаленных песков, мертвых городов-призраков и выбеленных солнцем скелетов брошенных заправок. Но то, что Маркус нашел на сто пятнадцатой миле, заставило его забыть о жаре. Огромный, выкрашенный в выцветший вишневый цвет тягач Peterbilt 379 стоял на обочине. Его восемнадцать колес не просто съехали на гравий — они почти на четверть ушли в расплавленный, а затем застывший асфальт, словно грузовик припарковался здесь в тот момент, когда дорога превратилась в магму. Двигатель молчал, но в раскаленном воздухе висел густой, удушливый запах озона и жженой меди. Маркус отстегнул кобуру и подошел к водительской двери. Кабина была пуста. Слой серой пыли на приборной панели казался нетронутым месяцами, хотя диспетчер клялся, что еще утром вертолет патруля пролетал над этим участком, и обочина была чиста. На пассажирском сиденье, рядом с пустой термокружкой, лежал толстый блокнот в потрепанной кожаной обложке. Дневник дальнобойщика. Маркус забрался в душную кабину, надел латексные перчатки и открыл первую страницу. То, что он прочитал в следующие двадцать минут, заставило бывалого полицейского до хруста сжать рукоять табельного пистолета. «День первый. Последний рейс» Меня зовут Илай Торн. Тридцать два года за баранкой. Я исколесил эту страну от побережья до побережья, видел снежные бури в Колорадо и торнадо в Канзасе, но всегда возвращался живым. Этот рейс — из Чикаго в Лос-Анджелес — должен был стать последним перед пенсией. В трейлере — двадцать тонн медицинского оборудования. Я решил сделать себе подарок. Свернул с интерстейта на старую трассу 66. Хотел вспомнить молодость, проехаться по тем местам, где когда-то мы с парнями пили паршивый кофе в дайнерах, которых уже давно нет на картах. Знал бы я, что дорога тоже умеет помнить. И что она умеет забирать свои долги. Маркус перевернул страницу. Почерк Илая, сначала ровный и уверенный, становился дерганым. «День второй.…