з порог. Ничуть не изменилась. Казалось, такой же стройной, молодой, а из-под белой шап...
з порог. Ничуть не изменилась. Казалось, такой же стройной, молодой, а из-под белой шапки – светлые мокрые кудряшки. Только складка меж бровей застывшая. А взгляд – взгляд такой же, проникающий в душу. Андрей стоял, привалившись к дверному косяку, наблюдал. Если командир, и правда, его отец, он сразу поймет это по поведению мамы, по ее глазам поймет. – Здравствуйте, – стянула шапку, – Добро пожаловать к нам, – она шагнула к гостю, протянула руку, – Алевтина. Я, надеюсь, все порядке у Андрея. Или нет? Сергей даже не встал, оцепенел. И с ответом затянул тоже. Никак не мог понять смысл вопроса. – Неет. То есть да. Все хорошо, – он, наконец, опомнился, встал, – Все хорошо у вашего сына, я…я вот и благодарность за службу вам привез и характеристику. Он засуетился, побежал искать свой портфель. Неужели она не узнала его? Он так изменился? Или делает вид, что не узнала? Потом они дружно сидели за столом, Андрей, немного робея перед командиром, рассказывал о службе. Дед и мама слушали внимательно. Сергей не мог оторвать глаз от Алевтины. Она уж не раз поймала его взгляд, оба резко отводили глаза. Движения её были неспешны, обстоятельны, на сына смотрела с нескрываемой любовью. Она не играла роль хозяйки и заботливой матери, она была таковой. Когда положила руку на плечо Сергею, подойдя сзади, он застыл, а она всего лишь протянула ему вешалку, чтоб повесил вещи, спокойно предложила белье, простынь, полотенце. Она излучала какое-то обезоруживающее тепло, как будто касалась своей твердой и красивой рукой его окоченевшего сердца. Андрей смотрел на командира и немного пугался. Что-то не то происходит с полковником сейчас. Он напоминал ему не то ребенка, не то старика, который глядит обожающим глазами на своих любимых. Они вдвоем парились в бане первые. Дед не любит первого жара. Андрей даже осмелился и приспустил командиру трусы, как учил его дед. Шпарил, как положено, по всем банным законам. Не выдержал, заговорил первым. – Зови меня Сергей Палыч, чего ты…не в части же, – командир пробурчал, лёжа на животе. Андрей, видимо, знатный банщик. Сергей наслаждался. Хлестал равномерно, именно с той силой, которая не вызывает боль или страх перед ударом, но и не гладил, найдя эту золотую середину. И вдруг резко прекратил хлестать, занёс руку и остановился. Сергей замер в ожидании. Но Андрей вдруг сел на скамью, где лежал он, неаккуратно, чуть отодвинув его даже. Андрей хмыкнул и согнулся напополам, прижав ладони с веником к глазам, аж, простонал. – Чего ты? – Сергей перевернулся, встал на локоть. – Думаю, ошиблись Вы, Сергей Палыч. Аля – это Александра. Ее в детстве и юности все так звали. То есть тетя Шура это, теперь ее так зовут, мамина сестра-близнец. Ну, в поселке мы у дяди Юры были, это муж ее, их дом. Понимаете? – Да. Но они дяди Юрины. Две дочки. Одной …сейчас точно скажу, Светке – шестнадцать, а Лидке вообще двенадцать всего. – Так это Вы, значит, с тетей Шурой … того, да? – Ээ! Чего ты там навыдумывал! Ничего не того. Забудь. Они же хорошо живут, да? Юрий этот – хороший, вроде, мужик. – Да погоди ты! Не тараторь. И так каша в голове. Как в индийском сериале тут у нас с тобой. Это ж надо! Близнецы! Давай-ка я тебя похлещу, может полегчает мне. Андрей улёгся на скамью. Ох, и прилетит ему сейчас веником, за то, что не подумал прежде сказать о сестре-близнеце. Но не прилетело. Командир бил спокойно, молчал, видно думал о своем. – Ну, вот что, Андрей. О том, что я ехал к матери твоей, молчим. О тете Шуре тем более молчим. Ты ж мужик, должен понимать, что о таком не треплют. Встречаться я с ней специально не стану. Лишнее это. В прошлом все. У неё семья, дети. А я сам виноват – сам должен и расхлёбывать. – Непорядочно, не по-мужски поступил. Как подонок какой-то. Но я даже рад, что у нее все хорошо. Алевтина постелила гостю на той самой высокой кровати с пушистыми подушками. И ему неловко было от такой заботы. Какие-то капли тепла разлились по всему телу. Может это дедова наливка, принятая и после бани, а может что-то другое, что исходило имен