и рана затянется.
и рана затянется. Они уехали через неделю, но обещали вернуться летом. И вернулись. Летом Иван был уже другой. Не испуганный старик, а хозяин. Сад в порядок привел. И, знаете, случилось чудо. Старые яблони, которые, казалось, засохли, вдруг зацвели. Белым облаком накрыло двор. Иду я как-то мимо, вижу: сидят они на крыльце. Иван и Настя. Рядом, плечом к плечу. Не разговаривают, просто смотрят на закат. Варенька бегает по двору, венок плетет. Иван увидел меня, помахал рукой. Лицо спокойное, светлое. Настя улыбнулась мне. В этой улыбке была грусть, но не было больше злости. - Семёновна! - кричит дед. - Заходи на чай с яблочным вареньем! Настя наварила, прозрачное, как янтарь! Я зашла. Мы пили чай на веранде, и пахло антоновкой, летом и покоем. Разбитую чашку склеить можно, говорят. Трещина останется, да. Но пить из нее можно. И чай в ней бывает даже вкуснее, потому что бережешь ее больше, чем новую. Знаете, мои дорогие, что я вам скажу напоследок? Жизнь - она короткая, как зимний день. Моргнуть не успеешь - уже сумерки, уже ночь. Мы часто думаем: «Успею, потом прощу, потом позвоню, на праздник приеду». А «потом» может и не наступить. Дом может остыть, телефон - замолчать навсегда, а ящик почтовый так и останется пустым. Автор: Ваша Валентина Семёновна