произвол судьбы точно никто не бросит.
произвол судьбы точно никто не бросит. А сама прикидываю – вытащу, если кинется – метну в морду, или что там у него, пакет с кишками, авось, успею до подъезда добежать. Потому что ну а вдруг там и правда котик. Ухватилась за пояс и давай тянуть. Эх, думаю, не пожалеть бы мне об этом. Зажмурилась, уперлась тапком в контейнер, да как дерну. А оно, ну, которое в контейнере сидело, как матом заорет. И голос, главное дело, ну точь-в-точь как у соседки из третьего подъезда. И лексикончик совпадает – уж я-то знаю, мы с ней как-то раз у пары отморозков пацана отбивали. Я глаз открыла, смотрю – а это она и есть. Соседка, значит. Морда красная, глаза очумевшие, вся в яичной скорлупе, картофельных очистках и каких-то подозрительных бумажках. И кошка у ней в руке за шкирку висит, покачиваясь, с индифферентным видом. Такая небольшая черная кошка стервозной наружности и откормленных очертаний. Ого, говорю. Это какой дурак ее выкинул? Хорошая кошка-то, новенькая вон совсем. Соседка скорлупу с рукава стряхнула, обертку от масла сливочного «Простоквашино«из декольте выудила, кошку покрутила перед носом – та аж сморщилась от отвращения: вот не могло ее что-нибудь поприличнее из помойки вытащить! – и говорит: а это не просто кошка. Это же та потеряшка. Видела объявления? Объявления я и правда видела. Котейка из соседнего двора на поиски приключений отправилась, хоть и не март на дворе, вроде – я все переживала, чтоб нашелся бестолковый зверь. Потому что ведь у нас зима уже совсем, и домашней кошке на улице выжить будет просто невозможно. Вот она и нашлась. Прибежала к нам во двор, забилась в мусорный контейнер в надежде там спрятаться от снега и ветра, а заодно и подзакусить, а вылезти не смогла, пакетами завалило. А тут на ее счастье девица эта, соседка-то, покурить перед сном вышла, услышала котиный мяв из контейнера, да и побежала на помощь. И все б ничего, но пока она увлеченно рылась в мусорных пакетах, пытаясь кошку изловить, центр тяжести предательски сместился, и бедняга туда вниз головой ухнула. А попробуй выберись, когда ты вверх ногами в мусорном контейнере торчишь, навроде как турнепс из грядки, только наоборот, да еще одна рука у тебя занята весьма недовольной кошкой. Прямо скажем, задачка не из легких. Так что я вовремя со своими потрохами в мешочке объявилась – девица с кошкой уже всерьез собирались в помойке заночевать. В общем, кошку мы отряхнули, снежком почистили, чтоб выглядела поприличнее, еще раз с фотографией на объявлении сверили – вроде, она. И давай хозяевам звонить. Эх, думаю, щас как пошлют нас вместе с этой кошкой, в пятом часу утра, болотных тварей кормить! А то и по-простому воткнут пучком обратно в помойку, чтоб приличным людям по ночам не названивали. Ан нет. Дядька по телефону обрадовался ужасно – ой, кричит, девочки, не уходите никуда, мы сейчас за Картошечкой нашей прибежим! Проходит пять минут – смотрим, правда, бегут. Дядька лет сорока на вид, в пуховике на голое пузо и тренировочных штанах, редкой красоты дама в норковой шубе и джинсах и аж три девчонки, одна другой меньше. Картошечка, Картошечка, девочка наша, нашлась, красавица! – вопят. Что народ подумал, не знаю. Ничего хорошего не подумаешь, когда в половине пятого утра какая-то подозрительная компания скачет вокруг мусорных контейнеров, размахивая обалдевшей черной кошкой, и хором скандирует «Картошечка! Картошечка! ". Секта картофелепоклоников на ежеквартальное жертвоприношение собралась, не иначе. Поэтому я под шумок пакет с поторохами в контейнер закинула и потрусила домой, оскальзываясь на каждом шагу и поминая добрым словом управляющую компанию и ее какую-то матерь. А то потеряют еще дома, объясняйся потом.