— Деда, а мы очень бедные?
— Деда, а мы очень бедные? — С чего ты взяла? — Бабуля сказала, как мы с тобой в баню пойдём, она меня подстрижёт. — Зачем? — А у ней денег нет на новые резинки. — А старые где? — Понятно. Ладно, пошли кушать, баба зовёт. На завтрак была рисовая каша. Беее, не люблю её. — Поговори мне тут, а то и гулять сегодня не пойдешь. — И так не пойду. Ты меня, бабуля, после бани никогда не пускаешь. — Вот в кого ты у нас? Прям из ума сшитая. — Атомный ребёнок.- Сказал деда. — Анчутка ты мелкая. Иди одевайся, с дедом в баню пойдёшь. — Не пойду. Он опять меня в мальчишечьи трусы оденет и будет всем говорить, что я Ванька. — Всё, бабка, отходила девка со мной. В прошлом году она такого не говорила. Видно твоя очередь наступила, с ней в баню ходить, а то чую беда будет. — Взрослеет. Ну, дед, иди тогда один. Мы попозже пойдем, как приберусь. — Что тебе, милая? — Дед бреется, а у меня гормональный сбой. Если я, как дед буду бриться, у меня ещё и борода вырастит. — Как хорошо, Мурка, что ты не бабушка. У тебя бы тоже борода выросла. — Ладно, мелкая, беги с Муркой на улицу, пока я вещи в баню соберу. Да сходи в сарай, веник нам выбери. И я поскакала на одной ножке из дома. Решила сначала к Колюне сбегать. Может он тоже с бабой в баню пойдёт. Нет, не пойдут они, у них сегодня деда на сутках. Колюня вынес два бутерброда с маслом, мне и себе. Стоим, слизываем сахар с масла. Смотрим, Стасик Верки пьяницы сын идёт. Нас увидел, остановился и заплакал. Стасику всего четыре года, наверно обидел кто. — Стас, ты чего плачешь? — Тогда чего плачешь? — Опять мамка пьёт? — На мой бутерброд, я его только один раз укусила. Стасик взял бутерброд двумя руками, а они у него были такие серые, с потёками грязи по локоть. Попытался краюху хлеба сразу засунуть всю целиком в рот и чуть не подавился. Я отобрала у него бутерброд, а он опять заплакал. — Не реви, я сама тебя кормить буду. Кусай давай помаленьку. Вот видишь какой ты молодец. Колька, давай до вечера. Как спасть все лягут, приходи к нам в палисадник, дело есть. Стасик, пошли к нам. — Иди его сначала в бочке умой и руки ему вымой. Вот Верка паразитка, опять на пробку наступила. Когда уже она ей налопается и ведь столько пьет, и не сгорит поганка такая. Себя бы отмучила и мать с детями. Бедная Полина, это же при конце жизни такую беду нажила. Такую дочь иметь, врагов не надо. — Коль, чего делать будем? Баба сказала Верка загубит Стасика, пропьет его. Продаст цыганам за бутылку. — Я знаю. Я когда животом болел, мне лекарства выписывали, чтоб понос был. Я его у мамки потихоньку возьму, да Верке везде засунем. В еду, в воду. — Кого съест? У них еды сроду в доме нет. Баба Поля только вечером приходит. Она в многоэтажках по помойкам хлеб целый день ищет, чтоб Стасика и Герку накормить. Её мой деда видел. Она ещё ходит банки из под пива собирает и на вес сдаёт. На эти деньги молока покупает и на улице внуков кормит. Дома то Верка еду и деньги у неё забирает на выпивку. — Подслушивал, когда мои родители разговаривали. Они в опеку хотят пойти, заявление на Верку написать. Бабу Полю только жалеют. Пропадёт она с Веркой тогда совсем. — Ладно. Я тоже у бабушки лекарство поищу. Завтра всё разузнаем и начнём сыпать. Я с дедом поговорю, он разрешит пока Стасику у нас побыть. А ты Герке скажи про таблетки. Пусть нам помогает и бабушку свою предупредит. — Хорошо. Утром приходи ко мне, как родители мои на работу уйдут. На шкаф полезем за таблетками. А то я один не достану, а ещё дед дома. Утром началась операция по спасению Стасика. Мальчишка был очень рад у нас гостить. Бабушка кормила его понемногу, но часто. Правда он умудрялся ещё есть головку репчатого лука, прячась за бабушкин холодильник. Пришлось деду корзинку с луком поставить на буфет, чтоб Стасик её не достал. А ещё деда смеялся и называл Стасика Чиполлиной - луковым мальчиком, а сам в это время подсовывал ему котлетки, прям без хлеба. Бабуля бы увидела, ох и дала бы нам всем полотенцем. Она всегда говорит, что с этим у неё не зарж