Разобравшись с поклажей, Ната тоже присела за столик и стала разглядывать попутчицу. Ан...
Разобравшись с поклажей, Ната тоже присела за столик и стала разглядывать попутчицу. Ане было хорошо за 40, скорее, ближе к 50. Одета она была аккуратно, чисто, но не дорого. Ната почему-то подумала, что Аня работает учительницей. Такое у неё было выражение лица, строгое, что ли, неулыбчивое... Поезд, наконец, тронулся. Через некоторое время, прошла проводница, раздала постельное бельё, предложила чаю. Аня, по прежнему читала, но от чая не отказалась. Нате было неловко, она не знала, как подступиться к суровой попутчице... Читать ей не хотелось, хотелось выпить чая с пирожками , поговорить, просто ни о чём... Ей стало грустно, что она уехала, пусть и не надолго, из дома, рассталась с близкими. И пусть она может позвонить в любой момент и поговорить с ними, всё-же, ей было грустно. Принесли чай. - Анечка, присоединяйтесь! Здесь мне мама с собой положила - можно роту солдат накормить! Я отбрыкивалась, но разве с мамой поспоришь... Помогите мне, пожалуйста, это всё уничтожить! Жалко, если пропадёт! Угощайтесь! - С мамой не нужно спорить... Мама, она... Тут Ната заметила, что у Ани глаза на мокром месте. - Анечка, простите ради бога! У вас горе? А я тут пристаю... - Ничего. Давайте чай пить, с пирогами мамиными, а потом я Вам расскажу, если захотите, конечно. - Конечно, Анечка! Вот берите! Эти с мясом, а тут с капустой. Есть ещё с яблоками... - А у меня коньячка, маленькая бутылочка. Не хотите в чай, для вкуса? - А давайте! Немножко. Легче заснуть будет, а то я в поездах плохо сплю... Под чай с коньяком, пирожки пошли удивительно хорошо и женщины съели почти половину Натиных припасов. Ната убрала остатки в пакет на утро, достала домашнее печенье и сбегала к проводнице за новой порцией чая. Щедро приправив чай коньяком, Аня начала рассказывать свою историю. - Было это ровно 20 лет назад. Мне тогда было 26 лет. Жила я с семьёй в небольшом городке, в частом секторе. Дом у нас был отличный, бревенчатый, просторный, со всеми удобствами. Муж мой был парень рукастый и работящий. Колодец свой был, он туда насос поставил и водопровод сделал, водогрей газовый и туалет в доме, а не на улице, как у соседей. Жили мы вчетвером - мама моя, муж и сыночек Кирюшка. Мать моя молодая была, овдовела рано, но больше мужа не искала, отца моего любила очень... С мужем моим, Семёном, она ладила, помогала во всём нам. Кирюшка у нас болезненный был, как пойдёт в садик, так заразу какую-нибудь подцепит... Я по специальности - операционная медсестра, вот и пошла в больницу, в ночную смену работать, в приёмный покой. К 8 вечера на работу в пол пятого утра уже дома. Мама с Сеней на работу с утра, а я посплю немного и весь день дома с Кирюшей. Удобно нам так было - всегда кто-то дома. Ушла я на дежурство. Там, сначала спокойно было, а к 11, с аварии двух парней привезли. Один не жилец был совсем, а второго на стол сразу положили. Операция почти пять часов длилась. Выхожу из операционной чуть живая, но счастливая - жить будет парнишка, а за дверью подруга моя, Томка, стоит и нет на ней лица... Слёзы из глаз так и катятся. Испугалась я, трясу её - Что?!!! Что у тебя случилось?! - У тебя... Господи! Не знаю как сказать то... Анечка, Анюточка моя... - Перестань рыдать! Говори! - Ой, сгорело всё... Всё-всё... - Где Кирюшка? Мама? Сеня? Отпустила я Томку и побежала к дому... Только дома никакого там и не было уже. Они все, все сгорели вместе с домом... Тела в морг уже увезли. Я и смотреть на них отказалась... Пусть они хоть в памяти моей живыми будут, а не головешками копчёными... Плохо мне там стало, на пепелище, упала я без сознания прямо в мокрый пепел. Хорошо, Томка за мной увязалась. Побежала к соседям, к телефону, скорую из нашей больницы пригнала. Провалялась я пару недель в палате, лекарствами накачанная, потом взяла расчёт, деньги все, что были, со сберкнижки сняла, села в первый попавшийся поезд и поехала куда глаза глядят... Так и стала я в поездах кататься. Иногда в городке каком нибудь на ночь, в гостинице остановлюсь, чтоб помыться, бель