Часто можно было видеть, как Михась беседует с Бизоном — рассказывает деревенские новос...
Часто можно было видеть, как Михась беседует с Бизоном — рассказывает деревенские новости или просто жалуется на судьбу. Жил он один: жена давно yмeрлa, а дети разлетелись по миру и редко навещали старика. Кроме Бизона у него никого не было. Старик взял его к себе еще жеребенком и сам придумал имя. Случайно вышло. Когда увидел малыша сразу после рождения, вырвалось: «Ох, ты, мой маленький Бизончик! Что же ты так несмело на ногах стоишь? Но ничего, ты еще маленький, тебе же еще и дня нет. Но пройдет время и я сделаю из тебя настоящую лошадь, всему научу. И станешь ты настоящим Бизоном!» Так и получилось. И хотя Бизон был колхозной лошадью, и ему полагалось жить в общей конюшне, бригадир разрешил Михасю, в виде исключения, держать его в персональном сарайчике на приусадебном участке у своего дома. Так они и жили вдвоем — семидесятилетний Михась и четырнадцатилетний Бизон. Возможно, для современных людей это прозвучит дико, но в те времена лошадей в колхозе держали только до десяти лет, а потом отвозили на местный мясокомбинат. Так постановило высокое районное начальство. Михась каждый год писал ходатайство этому самому начальству и визировал его у бригадира, чтобы Бизона оставили еще на год. Видя, с какой любовью старик относится к лошади, чиновники снисходительно продлевали ей жизнь… , еще на год.. Так прошло четыре года. Михась хорошо кормил Бизона и он выглядел всегда ухоженным и крепким. Как-то в выходной день Михась ушел в лес за грибами. Поскольку день был не рабочий, Бизон мирно щипал травку на лугу в полутора километрах от леса. Дело шло к вечеру, корзина полна, и Михась решил возвращаться. В сумерках, перешагивая через кочку, он неожиданно подвернул ногу. Aдская боль пронзила все тело — ни вперед, ни назад. А помощи ждать не откуда. Старик попытался ползти, но даже это получалось с огромным трудом, боль не давала продвигаться. Присев на кочку и вытянув покалеченную ногу, Михась задумался: до деревни — два километра, уже ночь, и надо как-то выбираться. «Эх, если бы здесь был мой Бизон!» — подумал он про себя и, ни на что не надеясь, позвал: — Бизон, выручай, дорогой! Прислушался. Да разве кто услышит на таком расстоянии? Позвал еще громче: — Бизон! Ты мне нужен. Выручай! Каково же было удивление старика, когда через какое то время вдалеке послышался топот копыт, а через пять минут к нему подошел родной Бизон. Встав на колени, он нежно ткнулся теплыми губами в лицо хозяина, приглашая залезть. Едва превозмогая боль, Михась взгромоздился на лошадь, и та аккуратно поднялась с колен. — Как ты меня услышал? Ведь до деревни почти два километра! — ласково спросил Михась. — Да не слышал я, а почувствовал, что ты в беде, — как бы отвечая профыркал в ответ Бизон, покачивая головой… Михась и Бизон старели, но не расставались. Когда четвероногому другу исполнился двадцать один год, а старику — семьдесят семь, он собрал все свои накопления за десять лет и написал бумагу с просьбой продать лошадь. Но не тут-то было! В советское время частным лицам категорически запрещалось иметь орудия производства. А лошади числились на балансе колхоза именно в таком качестве. Получив отказ из района, Михась поехал к областному начальству. К сожалению, там ему тоже отказали. Тогда, по совету соседа, старик написал письмо вышестоящему руководству и стал ждать ответ. Время шло, а ответа не было. Над другом Бизоном нависла cмeртeльнaя oпaснoсть: разозленное упорством Михася, высокое начальство объявило строгий выговор бригадиру колхоза за «безобразие» — многолетнее нежелание сдавать лошадь на мясокомбинат. — Я тебя понимаю, Михась, — извинялся бригадир. — Но приказ есть приказ! Надо было что-то делать, и Михась решил спрятать лошадь у дальних родственников. А это уже настоящее вoрoвство, пoдcyдное дело. И вот следствие, допросы и через месяц выездной показательный суд. Строгий судья и заседатели. Факт хищения государственной собственности и прокурор требует дать гражданину Панкратову Михаилу два года тюрьмы. Однако, учитывая преклонный возр