оставить их на обувную полку, уселась на неё сама.
оставить их на обувную полку, уселась на неё сама. – Когда ты принесла домой воробья с подбитым крылом, я не возражала. Правда? – очень тихо спросила Галина Сергеевна у Мани. – Когда с разницей в месяц у нас появились Пифагор и Вольт, я не возражала тоже. В коридор заглянули две кошачьи морды, услышавшие свои имена. Галина Сергеевна закусила губу, заметив, катившуюся по щеке дочери, слезу, но разговор надо было закончить. – … я тебе купила попугая, который чуть не заклевал Вольта. Ты считаешь, этой шайке нужен… он? – Галина Сергеевна указала подбородком на рыжее чудо, выглядывающее из-за Мани. Маня сидела в сугробе и прижимала к себе мохнатого рыжего пса. – Не обижайся на неё, Квасик. Она добрая, но уставшая. Длинный розовый язык прошёлся по мокрой щеке Мани. – Ты всё понимаешь. А мама…– Маня махнула рукой, – вот дядя Игорь сейчас приедет и увезёт тебя в деревню. Маня всхлипнула, а пёс толкнул её лбом в грудь, и они вместе завалились в сугроб. – Манюня, ты чего в снегу валяешься? – услышала девочка знакомый голос. Она столкнула с себя собаку и выбралась из сугроба. – Ой, Алёна, – Маня подбежала к девушке и обняла её за пояс, – ты к маме приехала? А это кто? Маня с детской непосредственностью уставилась на Алёниного спутника. – Это Тим, мой друг. А ты чего так поздно на улице, да ещё и одна? Маня, тут же погрустнев, рассказала про Кваса. – Ситуация…– посочувствовала Алёна маленькой соседке и потрепала виновника Маниных слёз по голове. – Мы что-нибудь придумаем, – вмешался в разговор Тим, ¬– да, Алёнка? Можем пока взять его с собой. Глаза Мани засверкали, Квас активно замахал хвостом, а Алёна представила лицо мамы. – Держи, – Алёна протянула радостной девчушке мандаринку, – и беги домой. Я заберу собаку себе, и мы будем приходить к тебе в гости. Хорошо? Маня закивала, обняла пса за шею, чмокнула его в мокрый нос и побежала домой. – Ну что, возвращаемся к нам или попробуем познакомить Кваса с родителями? – широко улыбаясь, Тим прижал Алёну к себе. Подпрыгивая на стуле и то и дело поправляя сползающие рукава белого халата, Вовка в лицах рассказывал, как трижды становился царём горы. Отец сидел на кровати уже без всяких капельниц и подключённых аппаратов, и внимательно слушал сына, задавая вопросы и восхищаясь его победами. Света накрывала маленький столик и с улыбкой поглядывала на любимых мужчин. Главврач разрешил встретить Новый год всем вместе, это такое счастье! Тим поймал Алёну в коридоре, когда она бежала из зала на кухню за очередным салатом, и затащил в ванную комнату. – Ты сума сошёл, – испуганно вытаращилась на него Алёна, – сейчас гости придут, и… у меня платье узкое. У неё заалели щёки, и чтобы скрыть смущение, Алёна, встав на цыпочки, прикусила Тимкино ухо. – А ты шалунья, – Тим высвободил ухо и чуть отодвинул от себя девушку, – но знаешь, платье нам совсем не помешает… Голос Тима зазвучал совсем медово, обволакивая онемевшую Алёну. – У меня к тебе только один вопрос. Ты согласна? Пока Алёна перебирала проносящиеся в голове разной степени резкости ответы, у неё перед лицом возникла ладонь со стоящей на ней бархатной алой коробочкой. – Алёна, Тим, вы где? Дверь откройте, у меня гусь! – донеслось до Алёны. – Там гусь и гости, – выдохнула она. – А здесь ты и я, – шепнул Тим. – Я согласна, – шепнула ему на ухо Алёна и смущённо уткнулась лицом в его плечо. За дверью началась суета, шум, лай. Выходить из ванны при всех Алёне было неловко, но делать нечего. В коридоре царило веселье: Маня стреляла во все стороны хлопушки, Галина Сергеевна и Алёнина мама тут же разбирали пакеты с едой и подарками, Квас радостно прыгал на всех, стараясь каждого лизнуть языком в нос. Квас, кстати, остался у Мани. Она в тот же день, когда Алёна знакомила Кваса с родителями, прибежала и сказала, что мама разрешила оставить собаку. Что сподвигло на это Галину Сергеевну, никто не знал, не иначе новогоднее чудо. Под бой курантов мандаринка, лежащая на Манином столике, рассыпалась на мириады золотистых искорок, ко