он, словно заправский повар, ее угощает.
он, словно заправский повар, ее угощает. — Может, пшенной кашки? — шептал Ванятка, подбрасывая в огонь небольшое полешко. — Или пирогов с карасями? Или шанег на сметане? Шаньги на сметане вообще были пределом мечтаний. Последний раз шаньги Ванька ел на свой день рождения в позапрошлом году и с тех пор ждал, когда снова придет праздник и мать напечет их — ароматных, с румяной корочкой. Но дни проходили, и даже кусок хлеба из молотой лебеды вперемешку со ржаной мукой было за счастье — куда уж там о шаньгах думать. — Ты на поле пойдешь? Я с тобой, — подошла к брату Маруся. Девочке было почти десять , но из-за излишней худобы и низкого роста, она едва ли выглядела старше брата. — Только чур, не ныть, что устала, — сурово пригрозил пальцем Ванятка. — Ведро, наверное, брать не будем, ежели чего найдем — тебе в платок спрячем или в карманы. Чтоб не шибко заметно. До колхозного поля было полчаса быстрым шагом. Несмотря на то, что весна уже полностью вступила в свои права, на улице было довольно холодно и вдобавок ветрено. Галоши проваливались в подтаявшую грязь, а дорогу кое-где размыло так, что было тяжело сделать хотя бы шаг. Сначала ребята старались идти по обочине дороги, ведь там лежал грязный и рыхлый снег. Но когда дорога кончилась и началось поле, идти стало несравнимо труднее. — Может, обратно пойдем? — заплакала девочка. — Я замерзла, ветер прямо в лицо дует. — И ничего не дует, — поднимая повыше куцый воротник фуфайки отозвался Ванятка. — Хочешь если, то иди. А я маме картошки обещал, значит принести должен. Рева ты! Маруся надула губы и повернула в обратную сторону — раз такой упрямый, то пусть идет один. На колхозном поле Ванятка был не первый гость. По разрытым ямам среди клочков серого снега было понятно — то что плохо лежало, уже давно унесли. Но сдаваться было не в его правилах. «Не могу же я ничего не найти. Меня и Маруська засмеет, и Васька скажет, что я маленький. А найду — считай мужик, кормилец. Неужто бы отец ушел просто так, без картошки», — разрывая красными от холода руками мерзлую землю, размышлял Ванятка. Он уже пожалел, что не взял с собой хотя бы какую тяпку, наподобие той, что мать использует для прополки грядок. Пальцы быстро окоченели и от этого у Ванятки потекли слезы. Но вдруг — удача! Картофелина, пережившая суровую зиму, была мягкой и застывшей внутри. Кожура от одного движения лопнула и через секунду корнеплод напоминал запечённое яблоко, которое плохо держит форму. В животе предательски заурчало. И хотя Ванятка прекрасно помнил, что должен был насобирать картошки домой, чувство голода было сильнее. Мальчишка прильнул к грязной картофельной кашице и жадно всосал ее губами. «Сладкая…», — с наслаждением подумал мальчик, и сам не понял как слопал всю картофелину. Теперь в руках оставались только грязные мокрые шкурки, а на зубах, как напоминание, скрипели песчинки. — Так! Иван Иваныч, возьмите себя в руки! — скомандовал Ванятка сам себе и тут же боязливо огляделся — не слышит ли кто-нибудь его командного голоса. Мальчик крепко сжал зубы и принялся что есть мочи рыть землю. Спустя пару минут у него уже была четкая тактика — чтобы не успеть замерзнуть, он старался рыть на поверхности, и если ничего не было, то сразу переходил на новое место без снега. Сколько прошло времени сказать сложно, но судя по тому, что солнце поднялось уже высоко, был уже почти полдень. Пальцы уже онемели так, что Ванятка их почти не чувствовал. Время от времени он прятал замерзшие руки под фуфайку, чтобы хоть немного согреться. Но от тепла пальцы начинало жечь и ломить, поэтому мальчик снова доставал их на холод. — Мамка за цыпки ругать опять будет, — вздохнул Ванятка, разглядывая руки. Летом-то хорошо, надоедливый зуд на руках можно унять подорожником или ромашкой, а сейчас как? Эх… Зато радовали полные карманы картошки. То ли Ванятка был внимательный, то ли искатели перед ним не слишком утруждали себя поисками, но за несколько часов он раздобыл добрый десяток картофелин. Считал Ванятка неплохо, потому сразу поделил найденную