прилично сдала ЕГЭ.
прилично сдала ЕГЭ. На выпускном меня захватила мысль: вот бы папка, мой настоящий папка, увидел какой я выросла, какой стала! Эта идея давно витала в воздухе, а на выпускном меня просто захлестнуло от желания увидеть отца. Мне казалось, что теперь, ставши такой взрослой и интересной, я смогу завоевать его сердце. Я озвучила маме свою идею, ведь только у неё были контакты по которым я смогла бы с ним связаться. — Ты хочешь его увидеть? Не нужна ты этому "папе" совершенно, - холодно заметила мама, вложив в слово "папа" как можно больше презрения. - Должна признаться, из всех твоих затей эта - самая глупая. — Он мой отец. — Лишь биологический! - зашипела по-змеиному мама. - Он, можно сказать, донор, так будет правильнее. Твой настоящий отец - это Глеб и я считаю, что ты оскорбляешь его подобным желанием. Он тебя вырастил как родную дочь, всегда хорошо относился, никогда не принижал! Не самая лучшая благодарность с твой стороны заявлять, что хочешь найти настоящего отца! А Глеб значит был не настоящим, да? Так, понарошку? — Но он же меня не родил... И вообще не такой уж он и идеальный! Молчит вечно, как в рот воды набрал. Всё работает да работает, он на меня и внимания не обращал особо, вы больше с Павликом возитесь, а я для вас только проблемы создаю. — Как тебе не стыдно так говорить! — Я хочу встретиться с папой. Хочу увидеть своего настоящего отца, - твёрдо повторила я. Я так и сказала - настоящего отца - не отдавая себе отчёта в том, насколько грубо это звучит по отношению к отчиму - к тому человеку, который принял меня как родную. По прошествии стольких лет не он первым написал мне, а я. Я боялась, что растеряюсь во время звонка, не смогу чётко изложить свою мысль, поэтому написала ему в мессенджере. Он тоже не стал мне звонить, как не стал писать ни "ох", ни "ах". Ничего не спрашивал, а только ответил: "Давай увидимся, Юля. Ты сможешь приехать? Я встречу тебя с электрички. Напишешь время прибытия." Он был совсем не таким, каким я его представляла. Совершенно чужой мужчина. Лысоватый по линии лба, жёсткие глаза смотрели холодно и расчётливо, словно он размышлял о том, что же мне надо. Он был некрасивым, а точнее неприятным, и я невольно вспомнила добрую и робкую улыбку Глеба, моего отчима. А я-то представляла его принцем! Он взял у меня сумку, в которую я сложила вещи на пару дней, мало ли... — Ну, пошли в пиццерии посидим. У меня перерыв на обед, но я выпросил дополнительный час, раз такое дело. Дочь, всё-таки! Мы прошли турникеты вокзала и вышли на широкую парковку перед зданием. Он повёл меня через дорогу и с интересом посматривал в мою сторону. Он спрашивал как я там живу, как мама, не обижает ли меня новый "папа". Отец заказал свою любимую пиццу, там был болгарский перец, я терпеть не могла болгарский перец, но откуда он мог об этом знать. О чём с ним говорить я не знала. Он тоже растерялся, но и не волновался. У него не было ко мне интереса и мне было больно понимать, что я для него безразлична, что я не нужна этому человеку, что я для него - птичка, случайно и не вовремя залетевшая в окно. Папа не приглашал меня к себе домой и вяло отвечал на вопросы. Он работал в центре занятости, у него есть жена, собака и двое детей. Знают ли они, что мы сегодня с ним встретились? А зачем им это знать? Я же должна понимать, что он не может пригласить меня к себе домой: у него своя жизнь, у меня - своя. Он выполнил свои обязательства, платил алименты до моих восемнадцати и, когда я захотела с ним встретиться, первым делом подумал, что я хочу просить у него дополнительные деньги. Я вернулась домой и больше никогда не заговаривала об отце. Его больше не было для меня, были только мама, отчим и брат, остались только люди, которым я по-настоящему дорога и нужна. Мне стыдно перед отчимом - я причинила ему много незаслуженной боли. Когда мне исполнилось двадцать два, в преддверии свадьбы отчим подарил мне квартиру, чтобы нам, молодым, было где жить. Он копил на неё десять лет, начал брать подраб