- Помню, Настена, помню, - ответил он ей и попросил водителя: - отец, останови у цветоч...
- Помню, Настена, помню, - ответил он ей и попросил водителя: - отец, останови у цветочного магазина. Военный вышел и, не прячась от ветра, направился в магазин. Водитель проводил его взглядом и спросил: - Муж? - Муж, – счастливо улыбнулась она, поправляя шапочку на головке ребенка. - Ребенок у вас красивый, сами вы тоже, вроде в порядке. Чего ж в детдом-то? – с осуждением в голосе спросил водитель. Молодая мама не поняла вопроса, а когда до нее дошел его скрытый смысл, глаза ее широко распахнулись, и она смогла только прошептать: - Ужас! Вы что подумали? - Да я так… Мало ли… В наше время всякое бывает, – потом уже по-доброму взглянув на нее, спросил: - Так чего ж в детдом-то? - Я там росла. Семь лет, потом меня удочерили. А муж мой – Павел, четыре года воспитывался там же. - У Галины Ивановны? – водитель широко улыбнулся, - вот оно что! И вы, значит, с поезда, сразу к ней? Вот это молодцы! - А вы ее знаете? – женщина с интересом смотрела на него. - Да кто ж ее не знает! Водитель собрался было пуститься в долгий рассказ, но дверь такси открылась, и в салон вплыл роскошный букет роз в руках военного. - Настя, смотри какое чудо есть в нашем городе! – военный гордо улыбался. - Пашка! – восхитилась Настя, - Ты даже мне такие розы не дарил! - Не обижайся, Настя, – оправдывался Павел, - я же говорю – такие розы только в нашем городе! А когда мы были здесь вдвоем последний раз? - Вместе? Вместе – одиннадцать лет назад… Галина Ивановна сидела за столом в своем кабинете, кутаясь в пуховую шаль. В здании было тепло, но шаль была такая мягкая и пушистая, так ласково облегала плечи, что расставаться с ней не хотелось даже в тепле. Выдалась свободная минутка: старшие детки – в школе, у младших – тихий час. В детском доме непривычно спокойно, только на кухне позвякивает посуда – готовится обед для детей. Галина Ивановна перелистывает альбом с фотографиями. Лица. Лица детей, мальчиков и девочек, молодых людей. Воспитанники. И каждого она помнит по имени, и уже взрослых мужчин и женщин называет как тогда, в детстве – Сашенька, Мишутка, Леночка… А вот – Настя Найденова, нет - теперь уже Бабаян. Добрейшей души человек Армен Саркисович удочерил ее, дай Бог памяти - пятнадцать лет назад… А вот – Пашка. Где же ты, Пашка? Закончил Суворовское училище, поступил в летное. Вот его фото: курсант – военный летчик, а ведь в детстве мечтал стать ветеринарным врачом, как Алексей Сергеевич. Леша – тоже большой кусок сердца унес, проказник, но не зря, не зря… Приглушенные шаги по коридору. Кто бы это мог быть? Стук в дверь: - Войдите! – О Господи! Огромный, роскошный букет роз! А кто же за ним скрывается? - Пашка! Павлик, родной ты мой! – Букет шлепнулся на пол, – Где ж ты так долго пропадал, Паша! - Галина Ивановна, ну что вы, Галина Ивановна. Вот же я, здесь. Не писал, ну да не всегда можно было… Я не один. Вот - жена моя. И дочка – Галя… - Настя… Настенька! Неужели ты? Да возьми дочку, Павлик! Дай мы с Настенькой обнимемся. Когда страсти улеглись и сердца забились ровней, гости сняли верхнюю одежду, спящего ребенка уложили на диванчик, а сами уселись вокруг стола. - Как же вы, ребята, сохранили свои чувства? Так долго в разлуке… Армен Саркисович рассказывал мне о вас, он очень тепло о тебе отзывался, Паша. - Я Насте слово дал, Галина Ивановна. А я слово свое – держу! - Когда-то я это уже слышала, - по-доброму рассмеялась Галина Ивановна. – Настенька, а у тебя как все сложилось? - Счастливо, Галина Ивановна! - По лицу Насти было видно, что она не лукавит. – Закончила медицинский, вместе с Артуром и Ашотом, моими братьями. А вы знаете, что обидеть меня они никому не позволят. Теперь я – педиатр, как папа. А с Пашей мы всегда были рядом, даже когда в разлуке… А вот – наша доченька, Галя – имя даже не обсуждали. - Ну, здравствуй, Галюся, - Галина Ивановна склонилась над спящим ребенком, - дай Бог тебе счастья. А дед уже видел внученьку? - Пока нет, Галина Иванов