маю… а о чём думать? Ну, увидела Колдунова живьём. Легче стало? Он общается с козырной ...
маю… а о чём думать? Ну, увидела Колдунова живьём. Легче стало? Он общается с козырной Лаймой, а не с кондукторшей Ниной. О туманах ей чешет. И Лайма приглашает полежать его под пледом, закинув ляжку на плечо. Сашка проехал от остановки «улица Благеева» до «Макарова». Времени была половина восьмого. Значит, на Благеева он живёт, а на Макарова – работает? Вечером я веселилась вовсю. Врала Сашке в сети о своих скучных акционерных собраниях. Кривлялась, несла чушь с эротическим подтекстом. А он мне выслал стихи. Серьёзные стихи, не помню чьи. Даже как-то ржать расхотелось. *** Подменилась с Ленкой, снова попросилась на пятьдесят второй маршрут. Прокаталась впустую – Колдунова не было. Так я и думала. Через улицу Благеева идут ещё двенадцатый и тридцать девятый маршруты. Если Сашке только до «Макарова», он может сесть на любой из них. И можно до скончания века его ловить. Да и зачем нам видеться? Чтобы издали на него посмотреть и билет продать? Лучше остаться для него недосягаемой Лаймой. Он мне – про рассветы, я ему – про липкие губки. Где-то у меня было старое фото в шикарном белье, ещё из прошлой жизни. Подчищу да вышлю, пусть любуется, степняк. «Лайма, ты в порядке? Читаешь мои сообщения, но не пишешь. У тебя проблемы с мужем? Ты заболела?» Да нет у меня мужа. И проблем нет. Я просто перестала тебе писать, Колдунов. Хватит. *** Сто тринадцатый маршрут по осени никто из наших не любит. Убыточный рейс, выручки на нём три копейки. Он идёт за город, к запущенным коллективным садам, делает круг и разворачивается. А какой балбес затемно попрётся осенью в коллективный сад? Мы с водителем Пашкой возим воздух и самих себя. На предпоследней остановке в городе садится Колдунов. Протягивает мне деньги и улыбается. - Привет, - говорит он. – Я всё-таки тебя нашёл, Нина. Ты так резко пропала. У тебя что-то случилось? Хватаюсь за поручень, чтоб не упасть. - Как ты узнал? – говорю. - Я тогда сразу тебя узнал, - говорит Сашка. – А имя-фамилия у тебя на бейдже написаны. Просто отвлекать постеснялся. Автобус останавливается на конечной, у запущенных садов. С неба дует октябрём. Голые ветки царапают крышу. Как в полусне я выхожу вслед за Сашкой. Он ведёт меня куда-то вбок, где за домиками синеет большое поле. - Нинка, только недолго там! – орёт из кабины Паша. – Через пятнадцать минут мы обратно! Он думает, я побежала искать кустики. Из-за поля встаёт солнце – светает сейчас поздно. Оно выстреливает из-за горизонта, прошивая редкие облака. Сашка держит меня за руку, и я снова красивая Лайма, а не унылый кондуктор Нина. - Вот, - говорит Колдунов. – В степи почти так же. Красиво, да? Дураки мы оба. А мне почему-то так хорошо, что он меня нашёл…