чуток побаливает, так что с того, пижмы попьёт и пройдёт всё…Пижма всё лечит.
чуток побаливает, так что с того, пижмы попьёт и пройдёт всё…Пижма всё лечит. Пусть домой отпускают, поговорить надо, чего место занимать. Утром поговорит, сестричка сказала с доктором надо, а он ушёл. Это другой, он не решает такие вопросы, видно тот главный. Ночью проснулась, соседка сипло дышит, встала, засеменила ножками, подошла тихонько, как звать то её? А Валерия, Лера знать. -Лерочка что детка? -Пииить. Напоила, всю ночь приглядывала. Утром увезли девушку куда-то, ждёт, сидит Фёдоровна, что её домой отпустят. Вот те раз, операцию какую-то. Да что такое? Резать будут? Ох, ты батюшки. Не болит ничего, давно уже. Врач говорит, что резать не будут, как - то хитро всё объясняет, ну будто дырочку сделает и всё там уберёт, неужто правда. Наталья пришла, запустили к бабушке, тоже про дырочки говорит. Да чего ей уже бояться, отжила своё, Степановну только жаль. Проснулась Фёдоровна, Санечка рядом и Наталья. Днём ещё приходили внучки и дети их. Большая семья у Фёдоровны, все бабушку любят. К вечеру в палату перевели, глянула, а там Лера, соседка её. -Зоя Фёдоровна, спасибо вам, милая моя. -Да мне за что? Врачи спасли... -За то, что не бросили меня, за руку держали всю ночь у меня сидели. Дети, муж мой, знакомьтесь, да благодарите Зою Фёдоровну. Ооой, как засмущалась Фёдоровна, ооой как. Что помидор красный стала, как начали Лерины дети и муж благодарить. Смотрит, а Наталья так горделиво на всех посматривает, вот мол, бабулечка наша какая. Ах, вы деточки, любят, любят все её, Фёдоровну, а за что любить -то казалось бы? Ничего особо не делала, а вот...надо же... -Наталочка, детка, да не ходи часто, тебе поди некогда. -Да что вы? Всё мне есть когда. Надо вылечить вас, я корыстную цель преследую, - улыбается, к уху наклонилась,- кто с праправнуком нянчится будет? Вон какого Санечку мне вырастили. -Да ты что? Наталочка, Неужто? -Ага. -Ой, Господи, дошли мои молитвы... Шепчутся вечером с Лерой, та про свою болячку вскользь упомянула, эээх, молодёхонька. -Ничего, Зоя Фёдоровна, зато я жива и теперь здорова. -Ну да ну да, детка, это так. -А это внучка ваша? Наталочка? -Жена внука, ооой, правнука, Лерочка. Вот такая я старая. -Да вы что? -Дааа. -А я думала, что дочки ваши приходили, женщины. -Неее, это мои внучки, а Санечка правнук. А ещё Наталочка радость какую сказала, сыночек у их будет. — Это вы прапрабабушкой будете? -Да, Лерочка, надеюсь дожить. Полился разговор, рассказывает Зоя Фёдоровна про жизнь свою нехитрую, как жили с Васею, сына растили, потом с внучками помогали, потом и с правнуками, а Санечка так жил по полгода с ними, внучка Мария с мужем геологи. Про Наталочку, какая она хорошая... -Я как вы хочу быть, всех любовью своей одаривать, какая же вы...Зоя Фёдоровна. -А какая я, Лера, да самая простая, ведь все так... -Неет, не все, вы даже для меня чужой вам и незнакомой, сами боль терпя, вы для меня слова утешения нашли, спасибо вам. -Ох, Лерочка, растрогала старуху. Прощались будто родные. -Я согрелась около вас, за эти дни...Спасибо вам. -Иди с богом, милая, да не болей. - Постараюсь. Фёдоровна так и не согласилась переехать в город, жила рядышком со своей Степановной... А когда у Санечки с Наталочкой сыночек родился, Васенька...поняла, что пора и на покой, посмотрела Васеньку, потетёшкалась и уснула крепким сном, с улыбкой на губах. Следом за Фёдоровной, пришёл черёд и Степановны, а то, семьдесят лет дружили, как там она одна, без неё.