зету постелил? Ах, конечно. В ретрите.
зету постелил? Ах, конечно. В ретрите. Он взял швабру. Потом махнул рукой. — Да ну его. Иди сюда. И позвал. Щенок не понял. Подпрыгнул на месте. Потом ещё раз. Потом подбежал — и ткнулся носом в его коленку. — Так. Это было опасно. Не надо так делать. Я почти растаял, понял? Щенок завилял хвостом. — Не-не-не. Хватит. Я — не — люблю — собак. Забыл? Щенок зевнул. Протянул лапу. Прям в ладонь. — Ага. Конечно. Лапу мне даёт. Следующий этап — тапки носить начнёшь? Не выйдет. Щенок обнял его руку двумя передними лапами. — Не выйдееет… К вечеру дядя Лёша купил резиновые пелёнки в аптеке. Сказал фармацевтке: — Ну, это, мамке нужно. Она… того… Фармацевтка кивнула, не моргнув глазом. — Конечно. Возьмите сразу две упаковки. И крем от раздражения. На пятый день он решил всё вернуть обратно. Сел. Взял телефон. Набрал племянницу. — Забирайте, — сказал. — Всё. Насиделся. Наобнимался. Налюбился. Пусть теперь кто-то другой. Племянница зависла. — А он что? — Он?.. — Лёша посмотрел на коробку. Свитер был разложен ровно. Щенок спал, положив подбородок на край, как будто это был трон. — Он… ничего. Привык. — Может, вам ещё пару дней? — Не. Я собак не люблю. И повесил трубку. Через час он вышел на улицу с пакетом мусора. Пакет был пустой — чисто для прикрытия. Постоял, покурил. Посмотрел в сторону киоска с кормом. Не пошёл. А вечером — снял с себя жилетку и подложил в коробку. Не потому что свитер жалко. Просто... она мягче. И пахнет — ну, так, чтобы щенок чувствовал. Он сел напротив и уставился в телевизор. Там показывали передачу про слонов. Ведущий говорил: — Они удивительные существа. Помнят лица. Узнают людей даже через много лет… Щенок тихонько всхлипнул во сне. И тогда дядя Лёша встал, подошёл, накрыл его краешком жилетки — и сказал: — Спи. Бомбардир мой ушастый. Племянница приехала в воскресенье. С цветами. Цветы были для проформы — из тех, что не жалко оставить в вазе с грязной водой на кухне. — Ну что, где он? — бодро сказала она, оглядывая комнату. — Папа разрешил. Мы его к себе в гараж на первое время. Там тепло, у нас подстилка осталась от старой собаки. Лёша посмотрел на неё, как будто она предложила отправить ребёнка в подсобку на вокзале. — В гараж?.. Он что, у тебя свечи менять будет? Племянница не поняла. — А что такого? Ты же говорил, что не справляешься. — Я говорил, что не люблю собак. — Ну вот. — Но это… — он замолчал. Щенок вывалился из комнаты, неуклюже, как мячик с ушами. Прямо к ногам племянницы. Понюхал её кроссовок, чихнул. Потом отвернулся. — Он тебя не одобряет, — сказал Лёша. — Видишь? Она ушла через десять минут. Без цветов. Без щенка. С озадаченным выражением лица. — Он что, у тебя теперь остаётся? — Ну да. Я подумал. Надо же кому-то в доме гавкать. Прошло три недели. Лёша перестал говорить слово «собака». Теперь это было «малыш», «шпротина», «физрук» и однажды даже — «сынок». Причём неосознанно. Просто вырвалось. — Сынок, не грызи провод. Это питание на ноутбук. Мы потом ничего не посмотрим, понял? Щенок понял. Подошёл, лизнул ногу. И улёгся прямо у него под стулом. Как будто знал:Ты — моё питание. Я — твоё. Соседи начали замечать. — А что, Лёш, ты теперь с псом гуляешь? — С кем? — Ну с этим. С ушастиком. — Это просто… мимо проходил. Он. Я. Мы случайно пересеклись. — Ага. И у тебя в руках пакет с кормом — тоже случайно? На почте Лёша однажды вслух прочитал анкету: Фамилия: Котов. Имя: Барон. Возраст: 2 месяца. Вес: 3,8 кг. Пол: муж. Привит: нет. Пока. Хозяин: Алексей Иванович. Примечание: любит спать под стулом. Не боится грозы. Отзывается на «Бомба». Он начал покупать игрушки. Сначала по акции. Потом — потому что они были «забавные». На телефоне появилась первая собачья папка: “Фото_Бомба”. — Ты с ума сошёл, — сказала племянница. — Ты лучше бы мне кепку на зиму купила, — ответил он. — У собаки уши мёрзнут. Самое странное произошло ночью. Он спал. Снилось что-то про электрички. И вдруг — тёплый нос к щеке. — Ты чего? — спросил Лёш