ами на глазах попросила маму простить папу, та в сердцах крикнула:
ами на глазах попросила маму простить папу, та в сердцах крикнула: - Да это вообще ты во всем виновата, зачем я тебя только рожала! Она тут же забрала свои слова обратно, обнимала Марину и целовала ее мокрые щеки, но девочка поняла – она корень всех проблем в этой семье. Когда Марина стала жаловаться на ножки, никто не обратил на это внимание: у Вари на носу была премьера, Гена писал докторскую и получил очень хороший проект, который занимал все его время. Конечно, потом каждый их них корил себя за это, тысячу раз повторяя: ну почему мы не отнеслись к этому серьезно, что, если бы раньше... Раньше не получилось. Когда обратились к врачам, было уже слишком поздно. Они по очереди дежурили у кровати дочери в больнице, потом Варя взяла отпуск за свой счет и сидела с дочерью круглые сутки. Гена бегал на работу с опухшими красными глазами. При дочери они делали вид, что помирились – держались за руки, рассказывали ей, как вместе пойдут в зоопарк, когда Марина поправится. Но стоило им выйти из больницы, и Варя с Геной набрасывались друг на друга с обвинениями: каждый, чтобы заглушить свою боль, пытался скинуть вину на другого. - Мама, папа, пожалуйста, не ругайтесь, – просила Марина, хотя при ней они и не ругались. Откуда она знала? Про их напряженным лицам? По глазам, нежелающим встречаться друг с другом. Ее не стало в пятницу, в три часа дня. Гена отвез Варю домой и остался с ней. А утром она не смогла сказать ему «останься», хотя, если бы она попросила – он бы остался. Но он приезжал каждый вечер – садил ее в свою машину и вез на кладбище. Там они долго сидели молча, каждый мысленно умоляя дочь простить их. Потом Гена отвозил Варю домой и ехал к бабушке. На работу Варя не вернулась. Она потеряла голос и не могла больше никого играть, словно ее талант умер вместе с дочерью. Гена, наоборот, весь погрузился в работу: только это его и спасало. Однажды, когда они сидели у могилы дочери, Гена решился и спросил: - Можно я сегодня останусь у тебя? Точнее, можно я останусь насовсем? Гена не сказал вслух остальное – Марина так хотела, чтобы мы были вместе, она бы точно обрадовалась... Варя посмотрела невидящим взглядом вдаль. - Я беременна. И замерла. Она боялась, что сейчас услышит: «От кого» или «Как не вовремя». Но Гена молчал. Потом его рука осторожно скользнула ей на живот. - Ты кого хочешь? – шепотом спросил он. - Девочку, – ответила Варя, сглатывая тяжелый комок. – Конечно, девочку... Автор: Здравствуй, грусть!