«Чтобы духа твоего здесь не было…убирайся…, чтобы духа твоего здесь не было!»- она крич...
«Чтобы духа твоего здесь не было…убирайся…, чтобы духа твоего здесь не было!»- она кричала и криком сопровождала каждую выброшенную из шкафа вещь. Голос срывался, переходил на сип. Он ловил то, что попадало в него, и кидал рядом. В какой-то миг мужчина уловил момент, обнял крепко жену, лишив каких-либо действий. Она вырывалась, затем силы покинули, и она затихла в его руках. Мужчина, не выпуская жену, повёл к кровати, и лёг рядом. Её рыдания становились всё тише, и наконец она просто заснула. Мужчина аккуратно освободил руки, встал, собрал вещи с пола в дорожную сумку, и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Накануне ссоры разговор был коротким. - Прими как данность то, что я скажу. Я ухожу! Говорить что-либо бессмысленно, увещевать тоже, ты меня знаешь! Да, она знала железный характер мужа, видела, что в последнее время что-то происходило неладное. Он отмалчивался, уединялся, на разговор не шёл. Предполагала, что это связано с работой. И вот, как гром среди ясного неба! Женщина проснулась с трудом, каждая клеточка тела болела, невозможно было поднять отяжелевшие веки. Она какое-то время лежала без движения, но зазвонил телефон. Откуда-то взялись силы, она быстро схватила трубку, успев подумать: «Он звонит…это было недоразумение, сейчас извинится, и всё будет, как раньше…». - Света, ты почему на работу не вышла, - услышала голос сотрудницы, - заболела? - Да, я плохо себя чувствую…завтра буду, - разочарованно произнесла она. Мобильный телефон мужа лежал на столе. Николай ехал без остановок. В свое время он купил домик в глухой деревушке с речушкой в Тверской области, иногда приезжал порыбачить в эти красивые места. Жена там не была ни разу, она уважала его личное пространство и позволяла Николаю такой отдых. Домик стоял сиротливо на окраине безлюдной деревни. Там была печка, стол, железная кровать да небольшой шкаф. Все удобства на улице, но его всё устраивало. Сейчас он стремился туда по другой причине. Хотелось забраться подальше от людей, от взглядов, от сочувствия, от вопросов. Месяц назад ему поставили диагноз – рак желудка, третья стадия. Врач приятель честно сказал, мол, мужайся, время упущено, все плохо, но сколько-то протянешь, если будешь лечиться. Обратился бы раньше, мог бы и лет пять пожить. Тогда Николай принял решение принять смерть в одиночку, чтобы не мучить семью, не пытаться отыгрывать у смерти лишний месяц. Он подал заявление об увольнении, резко прервав уговоры и расспросы. Купил на первое время разных консервов, сухарей, круп. Накануне объяснения с женой все уже лежало в машине. Приехал под утро, стояла середина августа, было туманно и сыро. Растопил печь, в доме появился хоть какой-то уют. Лег в одежде под одеяло и сразу заснул. Снилось что-то жуткое, что заставило резко проснуться. Он вышел в заросший травой двор и сорвал ветку. Горький запах полыни пронял до рези в глазах. Чем-то далеким из прошлой жизни пахнуло на него. Он принес ветку в дом и воткнул в щель над дверью. Потянулись монотонные дни. Чтобы чем-то занять себя, стал заготавливать дрова. «А вдруг и зиму протяну». Воду брал родниковую, благо, всё было поблизости. Осень наступила рано, подул сильный ветер. Дом оказался худым, дуло из всех углов. Пришлось утепляться. Потихоньку заколотил досками дырки, предварительно заткнув ветошью. Слазил на крышу, подлатал и её. За работой печальные мысли уходили. «А ведь правильной жизнью я зажил, в ладу с природой, - рассуждал Николай, - ведь человеку не много, в общем-то, надо, кров укрыться от холода, и очаг, чтобы согреться да пищу приготовить». Николай ждал и боялся болей, но их не было, просто тянуло книзу камнем что-то в желудке. Он по-прежнему худел, съедая несколько ложек жидкого супа или каши. Всё чаще хотелось полежать. «Откуда эта напасть взялась, для чего, а может, слишком всё хорошо было? Кто позавидовал нашему счастью…неужели сорок пять – это итог?» - Николай задавал себе вопросы и не находил ответа. Зимой стало трудней, топить приходилось постоянно.